Дядя развел руками.

– Выезжай из своего клоповника и двигай ко мне, – предложил он. – Посидим, расскажешь, как живешь. Как там, в твоем Новосибирске? Холодно, поди?

– Нормально.

– «Нормально», – передразнил тонким голоском дядя. – Чего «нормально»? Ты можешь разговаривать, как мужик, или только жвачку тянуть? Эй! Племянник! – Он двинул Роберта в плечо кулаком.

«Сорок шесть, сорок пять, сорок четыре…»

Счет остановился. В мозгу Роберта что-то прорвалось, опалив жаром череп.

Пружина разжалась.

Ответом на тычок дяди стал короткий апперкот в нижнюю челюсть. Обидчик с хриплым возгласом отшатнулся, его голова запрокинулась, руки взметнулись к лицу, живот подтянулся. Дядя разом стал стройнее и будто даже моложе.

– Я нормально разговариваю, – процедил Роберт. Его губы затряслись. – Ты понял? Нормально разговариваю.

Слесарь перестал стучать ключом и уставился на Роберта из-за капота машины, округлив глаза. Вмешиваться он не намеревался – чужие проблемы ему явно были не нужны.

Дядя, зажав рот ладонями, вытаращился на Роберта и замер, подергивая головой. Через несколько секунд последовал его скулеж:

– Ты мне… ты мне челюсть сломал…

– Нет, не думаю, – нахмурился и чуть испугался Роберт.

– Сломал, – пискнул дядя.

– Да ну. Нет.

– Да-а-а…

– Обычно я бью аккуратно. – Роберт вдруг почувствовал себя свободнее, расправил плечи, шагнул к дяде.

– Ты сломал мне челюсть, вонючий качок! – выкрикнул тот, отнимая руки от лица и взмахивая ими, как сломанными веслами. – Сукин сын! Паскуда! Мелкий ублюдок!

Дядин искривленный в гневе рот изрыгал красочную ругань, но сам дядя к Роберту не приближался, а, наоборот, пятился. И орал на племянника с безопасного расстояния.