Стас распахнул водительскую дверь и скользнул за руль.

– Ей надо позвонить, – сказал он, доставая из бардачка телефон.

– Да я звонил уже. Недоступна. – Роберт уселся рядом, на пассажирское сиденье. – И вообще, я не видел у нее ни телефона, ни сумки. Марьяна без них была, когда в больницу побежала.

Стас набрал номер Марьяны, и Роберт издали услышал: «Абонент недоступен. Перезвоните позже». Платов сунул телефон Роберту в руку и завел мотор.

– Поехали до той больницы. Но ты все равно ей звони.

– Да звоню, звоню, – кивнул Роберт. Неожиданно телефон мигнул, оповещая, что в один из чатов пришло сообщение. – Тебе тут какое-то видео пришло.

– Видео? – Стас нахмурился, забрал телефон.

Когда он открыл сообщение, его лицо мгновенно посерело, губы сжались так, что почти исчезли.

Он ткнул пальцем в экран, и по салону машины растекся Марьянин шепот:

– Выкормыш, в два часа ночи я буду ждать тебя в воде.

Платов смотрел на экран страшными, неестественно блестящими глазами. Такого взгляда Роберт у него никогда не замечал.

Он забрал у Стаса телефон, включил видео еще раз. Марьяна шептала и смотрела мимо экрана безжизненным взглядом, она была не в себе, это точно. Ее губы еле шевелились, она не моргала, по щекам растеклись серые кляксы.

– Что это значит? – тихо спросил Роберт. – Про какую воду она говорит? Кто это снимал?

Платов повернул к нему бледное и злое лицо.

– Это снимал человек, который скоро будет трупом.

– Так, остынь… – Роберт положил ладонь Стасу на плечо, даже через одежду ощутив, как окаменели мышцы друга. – А что за вода, я не пойму?

– Для меня в Леногорске есть только одна вода. – Ладони Стаса до скрипа сжали руль. – Мы едем на Рокот.

Автомобиль сорвался с места, и Роберта вжало в сиденье.

Стас мчался по городу как безумный. Он уже выехал на мост, когда телефон снова ожил. На этот раз он разразился звонком, а на экране высветилось: «Мама». Стас взял телефон, но отвечать не спешил. Его охватил еще более сильный приступ тревоги, и это отразилось в глазах.

– Да, мам, – наконец ответил он. Что-то с минуту выслушивал от матери. – Я сейчас буду, никому больше не звони, – холодно и спокойно произнес он.