— Нет, его убили, — сказал Карелла.

— Ставлю золотой — мертв![33] — сказала старуха и захихикала.

Лицо ее сына приняло озабоченное выражение. Он посмотрел сперва на женщину, которая, видимо, не уловила смысла слов Кареллы, затем снова на детектива и сказал:

— Проходите, пожалуйста.

— Спасибо, — сказал Карелла и прошел мимо старухи, которая неподвижно стояла в дверях и смотрела куда-то через дорогу, смотрела настолько сосредоточенно, что Карелла взглянул через плечо. Он увидел, что Хейвз тоже смотрит через дорогу на маленького мальчика, который быстро въезжал на трехколесном велосипеде во двор своего дома, точной копии дома Лэссеров — тоже подражание английской готике.

— Король умер, да здравствует король! — воскликнула старуха.

— Не войдете ли вы с нами, мэм? — предложил Карелла.

— Он хорошо ездит, этот мальчик, — сказала женщина, — Хорошая посадка.

— Вы имеете в виду мальчика на велосипеде? — спросил Хейвз.

— Моя мать часто говорит бессвязно, — произнес Лэссер из полумрака за освещенным проемом двери. — Проходите, пожалуйста. Мама, ты пойдешь с нами?

— Кого господь соединил, — сказала женщина, — человеку не дано разъединить.

' — Миссис Лэссер, — сказал Карелла и шагнул в сторону, чтобы дать ей пройти. Женщина взлянула на Кареллу, и глаза ее одновременно пылали гневом и зазывали. Она прошла в дом, и он последовал за ней и услышал, что дверь захлопнулась, а затем позади него раздались голоса Хейвза и Лэссера, и все они вошли в переднюю.

Этот дом, казалось, сошел со страниц «Больших ожиданий»[34]. И хотя в углах не висела паутина, в нем царила атмосфера тревожного уныния, тьма, въевшаяся в деревянные балки и штукатурку, и возникало ощущение, будто доктор Франкенштейн[35] или какой-то вурдалак орудует на чердаке, создавая некое чудовище. На минуту Карелле показалось, что он ненароком попал в фильм ужасов, и он остановился и подождал Хейвза, не потому, что испугался, — конечно, в доме было жутковато, но, черт возьми, разве он не сказал маленькому Мики Райану, что привидений нет? — а просто для того, чтобы вновь ощутить, что он пришел сюда, в этот мрачный коттедж в готическом стиле, потому что должен расследовать убийство, которое произошло за много миль отсюда, на территории 87-го полицейского участка, где жизнь реальна и осязаема, так же, как и смерть.

— Я зажгу свет, — сказал Лэссер, шагнул к торшеру, который стоял позади громоздкой и вычурной кушетки, включил свет и застыл в неуклюжей позе рядом со своей матерью.* Миссис Лэссер стояла, обхватив руками талию, с жеманной улыбкой на губах, словно красотка из южных штатов, ожидавшая приглашения на котильон на ежегодном балу.