— Да, она настоящий псих, — сказал Острех.
— Все актрисы психованные, — сказал Мэйли.
— Но она не была даже хорошей актрисой, — сказал Най. — Хорошие имеют право быть немного того, впрочем, не знаю. Но плохие… Никакого права.
— Я все-таки не понимаю, какое отношение его честолюбие имело к женитьбе, — сказал Карелла.
— Она казалась Джорджи особенной. Он познакомился с Ней, когда она приехала сюда с труппой, ставившей одну смешную пьесу. Этель Барримор играла в этой пьесе в 1901 году.
Эстелле Валентайн было далеко до Этель Барримор, поверьте, но она приехала в Нью-Эссекс с бродячей труппой, которая открыла здесь сезон под рождество 1903 года, помнится, в ино-эссекском театре. Теперь это кинотеатр — все меняется. Джорджи сразу в нее влюбился. Они поженились… почти сразу.
— Шестьдесят лет назад, — сказал Карелла.
— Да, верно.
— Их сыну, видимо, сорок с небольшим, — добавил Карелла.
— Тони Лэссер? Да. Поздний ребенок. Ни он, ни она не хотели детей. Эстелла всегда говорила, что собирается вернуться на сцену, а у Джорджи были свои широкие планы. Тони появился неожиданно. Оба они были далеко не юны, когда он родился. Если хотите знать, то, по-моему, в конечном итоге, Эстелла от этого и свихнулась.
— Чего именно?
— Джордж Лэссер был смотрителем здания.
— Да, — подтвердил Мэйли.
. — А как же его амбиции, о которых вы все время твердите, его честолюбивые планы…
— Не думайте, что Эстелла не попрекала его этим в ту пору, — сказал Острех, — старая песня: я из-за тебя отказалась от карьеры, что
— А все-таки Джорджи всегда был оборотистый, — сказал Най. — В армии он вечно что-нибудь продавал — то кур, которых ухватил на ферме, то памятные пистолеты или флаги, все, что подворачивалось. Однажды даже нескольких потаскушек, которых где-то подобрал, — Най ухмыльнулся своим воспоминаниям.
— А когда мы вернулись сюда, в город, — сказал Острех, — помните? Он организовал танцы в Республиканском клубе, придумал прогулки на лодках. Джорджи всегда находил способ заработать лишний доллар. Он был очень честолюбивый.