– М-м, – промычала Сильви, запихивая в рот кусок шоколада.

После выступлений она всегда получала сладости. Против этого не возражала даже я – ведь в обычные дни Сильви соблюдала строгую диету, потому что танцорам нельзя толстеть.

– А у меня пятерка за контрольную по математике, – вклинилась я в разговор.

– Поздравляю, – ответила мама. – Папа обрадуется. Мы отметим это, когда вернемся домой.

Вдруг послышалось какое-то гудение, которое сразу превратилось в рев. В следующий миг справа нас обогнал мотоцикл, несколько раз вильнул впереди, но удержал равновесие и поехал дальше по правой полосе – обгонять следующее авто. Красный огонек его заднего фонаря исчез в темноте, и звук мотора затих.

– Боже мой, – пробормотала мама, – как можно так водить.

Мама бросила взгляд на Сильви, в ее глазах читалась тревога.

Мама не любила водить. Она говорила, что все французы водят, как угонщики, и что ездить по улицам Парижа – значит подвергать себя смертельной опасности. Папа обычно поднимал ее на смех, говоря, что она боится всего и что так жить невозможно.

– Кто живет в страхе – тот вовсе не живет, – говорил папа.

Я была с ним согласна, и Сильви тоже.

Чего там можно бояться?

– Ну что, на следующей неделе едем покупать тебе ту куртку? – спросила мама, обернувшись к Сильви. – Становится по-настоящему холодно.

– М-м.

– Мне тоже нужна куртка, – вставила я.

Да, я немного ревновала к младшей сестре. Мне сложно было пережить, что ей достается столько внимания, и не давало покоя ощущение, что все в нашей семье вертелось вокруг Сильви.

Красавица Сильви, умница Сильви. Ты далеко пойдешь, Сильви.

– И тебе куртку тоже поищем, – согласилась мама и мигнула фарами с трудом преодолевавшему подъем в горку дальнобойщику, предупреждая, что собирается его обогнать.

– Сильви можно отдать мою старую куртку, если вы купите мне новую, – предложила я.

– Не нужна мне твоя уродская старая куртка! – возмутилась Сильви и обернулась ко мне, поправляя золотую сережку в виде дельфина. Потом она как бы случайно высунула изо рта кусочек шоколада. На лице Сильви расцвела вредная, почти злая улыбка. Но разве не так обычно ведут себя сестры? И я вряд ли была лучше – тоже принималась дразнить ее, едва мне выпадала такая возможность.