– Ты выжила из ума? Ты что, хочешь оставить его? Тебе нельзя заводить ребенка, ты сама – ребенок.

Не знаю, зачем я так сказала, у меня ведь не было никакого желания становиться матерью, но была вещь, которая пугала меня больше предполагаемого материнства: я боялась, что папа сам явится в полицию.

– Он убьет меня, – констатировала я. – Том убьет меня, если я обращусь в полицию.

Не знаю, верил ли мне папа, но сама я была в этом убеждена – я видела демона в глазах Тома.

Однажды папа предложил:

– Уезжай в Марракеш. Поживешь там у Мухаммеда и Моны. Они будут хорошо о тебе заботиться.

Я фыркнула.

– Что я забыла в этом Марракеше?

Папа закатил глаза.

– Там ты сможешь начать жизнь заново. Сможешь выучиться на врача и выйти замуж. Мухаммед подыщет тебе мужа, хорошего мужа.

– Серьезно?

Папа закрыл лицо руками.

– Боже мой, насколько же ты избалована и наивна! Ради тебя я пожертвовал всем, Ясмин. И сделал это с радостью, потому что ты – мое дитя. Единственное, что осталось у меня. Но ты только уничтожаешь себя и все вокруг. Ты злоупотребила моим доверием, моим хорошим отношением, моей любовью.

Мне стало стыдно, конечно. Он ведь был прав.

– Если я свалю, полиция отыщет меня в два счета, – сказала я. – Всем известно, что у меня есть родня в Марокко. И Тому в том числе. Он же не тупой и вроде как в деньгах не ограничен. Я зуб даю, он не отстанет от меня даже на краю света, если я только попытаюсь от него уйти.

Временами папины глаза наполнялись слезами, а голос становился умоляющим:

– Ясмин, от правды не убежишь. Она все равно настигнет тебя. Поступи как должно. Обратись в полицию сейчас, пока они не нашли тело.