– Сегодня будет хорошая погода.

Снаружи светило блеклое декабрьское солнце. Мороз немного ослабил натиск, с крыши капало, и лужайка была вся в грязи. Под лучами солнца повсюду сверкали лужи.

– Тебе больно? – спросил Винсент, во все глаза уставившись на мой распухший рот.

Я провела рукой по шву и покачала головой.

– Все заживет, – с улыбкой сказала Мария. – Но тебе нужно побыть в покое, с сотрясением мозга шутить нельзя.

Мне показалось, что Мария и вправду говорит искренне, что она желает мне добра, и на секунду я устыдилась, поскольку так и не смогла заставить себя ее полюбить.

Папа смотрел на меня, не говоря ни слова. Потом взял с блюда бутерброд, оценивающе оглядел его и вернул обратно на блюдо – на его лице было написано отвращение.

– Вы пойдете сегодня вечером со мной?

Мария слегка наклонила голову набок, переводя взгляд с меня на папу.

– А что быть сегодня вечер? – спросил папа.

– Ты что, сегодня же будет выставка текстильных коллажей, которые сделаны африканскими детьми. Амели де Вег ее организовала. Они занимаются сбором средств для одной малийской деревни.

Я покачала головой.

– Не могу. Нужно делать уроки.

– Да, – тут же поддержал папа, – сейчас столько работа.

– Я хочу пойти! – воскликнул Винсент.

Мария просияла и чмокнула его в щеку:

– Как здорово, что у меня будет компания!

* * *

С тех пор, как это случилось, прошла почти неделя.

Мы притворялись, что ничего не было, – папа и я. И у нас довольно неплохо получалось. Мария еще раз предприняла попытку вызвать меня на разговор, убеждая, что, если я захочу о чем-то поговорить – она всегда рядом и готова меня выслушать. Но я не могла – не видела в этом никакого смысла.