***

– Ты помнишь, что произошло с тобой у меня дома? – спросил Асмер.

– Не особо. Помню только черную фигуру в капюшоне и какой-то мерцание лиц и образов, – ответила Мирра, протирая заспанные глаза. – Ты обещал рассказать мне, что с тобой было после того, как мы выбрались из катакомб.

– Обещал. И сдержу слово.

III

III

Обжигающий свет улицы сменился темной прохладой подземелий. Асмер нырнул в разрушенную кирпичную кладку и почувствовал облегчение, будто рыба, выброшенная на берег, которая снова вернулась в море. Конечно, он не мог видеть слепящего дневного света и чувствовать тепло солнечных лучей, но, несмотря на это, как только он вышел из темноты, его «зрение» помутнело, а разум слабел, постепенно теряя силы. Но тогда все это отошло на второй план, ведь на руках Асмера были Амелия и Мирра, чьи жизни сейчас зависели только от него. И он, стоя в тени входа в катакомбы чувствовал, как тоненькие струйки их жизненных сил укрепляются, превращаясь в более уверенные и полноводные потоки.

Асмер вгляделся в туннель, по которому совсем недавно поднимался, а теперь намеревался спуститься. Он нисколько не изменился за те несколько минут, что Асмер провел на свежем воздухе. Все те же покрытые коричневой глиной стены, все тот же запах затхлости, все те же черепа и фекалии мышей и крыс, покрывающие пол. Все та же извилистая, запутанная, ведущая куда-то вглубь катакомб дорога.

Асмер не хотел идти по этому пути, но, увы, теперь у него не было выбора. Он уже не мог, как ни в чем не бывало подняться на поверхность и зажить обычной, людской жизнью, ведь то существо, что сейчас стояло в небольшой галерее, от которой паутиной расходилось множество туннелей, уже не было человеком. Теперь место Асмера было здесь, под землей, где все еще были спрятаны ответы, на мучившие его вопросы. И он твердо намеревался найти их.

Прислушавшись, Асмер услышал только тишину и едва различимый на ее фоне шепот. Это был уже хорошо знакомый ему голос. Голос того, что скрывалось в глубинах. Он все еще пытался проникнуть внутрь головы Асмера сквозь поставленную им преграду.

Теперь можно было снять засов и впустить в разум шепот, звенящий перезвоном тысячи колоколов и переходящий в громкий и отчетливый говор. Сначала он кричал, затем лишь недовольно говорил, но почувствовав, что Асмер не сопротивляется, а, наоборот, подчиняется, затих, стал нежным и ласковым.

И темная фигура, безвольная кукла, что всецело подчиняется хозяину, направилась на его зов, направилась вглубь подземной крепости, владыка которой призывал своего слугу на аудиенцию.