Доктор внимательно осмотрел рану, а затем нанес на нее густую темно зеленую мазь из тюбика. Ее едкий запах в миг разнесся по палате. Врач намотал повязку обратно и поднялся.

– Нога заживает хорошо. Следов воспаления нет. Еще несколько дней и мы вас выпишем, а пока ходить категорически запрещается.

– Хорошо. Учту… Спасибо вам.

– Не меня вам стоит благодарить. Я всего лишь выполняю свою работу. Скажите спасибо лучше молодому человеку, который принес вас сюда на руках, когда город ходил ходуном, ведь опоздай он хоть на несколько минут, и вы потеряли бы ногу, а то и вовсе погибли бы, – с этими словами доктор вышел, слегка покланившись.

Мирра не преминула отблагодарить Асмера. Правда, вместо слов, она сделала это с помощью долгого поцелуя.

– Так на чем мы остановились? – спросила Мирра, слегка похлопав Асмера по щеке – Давай. Продолжай…

***

Огромная черная бездна была наполнена тишиной. Асмер, наконец, преодолел эту дьявольскую лестницу и вот он стоял на самом дне колодца и взирал на каменный грот. Темнота здесь казалась особенно густой и тягучей. Асмер чувствовал ее, ощущал, как она забирается внутрь, отнимает силы и заполняет получившиеся пустоты страхом. Тогда-то он и понял, что еще витает здесь, разбавляя тьму. Понял потому, как весь его путь был помечен следами этой могущественной силы, по ходу погружения вглубь катакомб набирающей мощь. С его отсутствующих губ, отдаваясь эхом в черепной коробке, раздалось одно единственное слово.

Смерть.

Она была повсюду, летала по воздуху, тихо шелестя своими оборванными одеждами, выла и стонала, не произнося ни звука. Смерть была темнотой, а темнота была смертью.

И Асмер шел на ее голос, завороженный и преданный. Теперь он и правда потерял контроль, впустил голос внутрь головы, передал ему руль, а сам пересел на пассажирское, наблюдая, как его тело безвольно двигается вглубь грота.

Бездна наполнилась запахами, узнать которые у Асмера не составило никакого труда. Запах разложения и трупного яда слишком хорошо отличался от запаха подвала и сырости. Тьма впереди немного расступилась, открывая вид на глубокий овраг, практически полностью заполненный чем-то темным.

Именно от оврага пахло трупами и гнилью, и вскоре Асмер понял почему. Когда расстояние между его ногами и оврагом стало минимальным, настолько, что сделай он еще один шаг, рухнул бы вниз, перед ним открылся вид огромного кладбища, в котором старые, почерневшие от времени кости были похоронены под более молодыми и свежими, сияющими белизной. То, что управляло телом Асмера, особенно внимательно сосредоточило его внимание на кучке костей, что располагалась выше других. Между прочих выделялись две кисти рук, мертвой хваткой сцепившееся друг с другом. Они держались друг за друга так, как мать обычно держит за руку своего ребенка, стараясь огородить его от зла и страха.