Только здесь не было девушек, лишь каменный пляж, залитый водой руин остатков когда-то прекрасного произведения архитектуры. Правда, Асмер готов был поклясться, что поднимись он немного повыше, перед ним раскинулась бы синева моря, невидимая в ночи.

Еще несколько минут он смотрел на то, что он натворил, все еще не чувствуя абсолютно ничего – такую же странную опустошенность и безразличие. Выкурил еще две сигареты, а затем отвернулся и пошел прочь от собора церкви Души. От него остался лишь пепел.

Асмер шел домой. И больше всего хотел переодеться, сходить в душ и выпить, а затем забыться сном без сновидений.

И только поднимаясь по лестнице, Асмер понял, что у него нет ключей. А самое грустное, что он даже не знал, где их потерял: где-то в лесах ли за пределами Атифиса и или в той жуткой лаборатории, где его пытал безумный доктор.

В любом случае, уже через несколько секунд Асмер выдохнул. Ему не нужны были ключи, потому, как дверь была открыта, а все, что мешало кому-либо проникнуть в нее, была полицейская печать и лента, загораживающая путь. Разумеется, такое хлипкое препятствие не остановило, не удержало Асмера, который, только войдя в квартиру, тут же направился в ванную, скидывая по дороге, грязную одежду и грязные, пропитавшиеся кровью бинты на пальцах.

Стоя под струями теплой воды, Асмер осматривал свое тело, которое не так давно принадлежало совсем не ему. К его радости с ним было все в порядке, ничего не изменилось, кроме заплывших, не гнущихся пальцев и широкого рубца, протянувшемуся от основания живота почти до груди, а также отсутствующего клочка кожи на спине, который обжигало каждой капелькой воды.

Чистая одежда приятно ласкала отмытую кожу, так что Асмер чувствовал себя совсем другим, обновленным человеком, даже несмотря на то, что уставшее тело отзывалось болью на каждое движение.

Он зашел в гостиную. В комнате был бардак, видимо, остался после полиции. Но это не очень-то волновало Асмера. Он спокойно достал бутылку с янтарной жидкостью и щедро плеснул себе в стакан. Уселся в кресло и влил себе в рот горячительное. Закурил очередную сигарету, успев несколько раз подумать, что уже два года как бросил, а затем повернул голову в сторону окна. Тучи медленно рассеивались, снова открывая дорогу звездному свету. Бездна вновь глядела на Асмера своими бело-голубыми глазами, но он не отводил взгляд. Теперь он понял.

Все, что случилось, его крест и бремя, и он будет нести его до самой смерти. Понял, что все произошло так, как должно было, что единственный возможный исход его жизни пронзил судьбу Асмера, словно раскаленный нож. И теперь нагретый добела клинок должен был прошагать с ним оставшиеся годы, отведенные Асмеру на этой земле.