«Да он актер, — подумал Берни, — за что ни возьмется, от кино до пыток, всегда ему нужно быть в центре внимания».

Как обычно, после отказа стать информатором Берни старался не встречаться взглядом с Арандой.

Фильм начался с хроники — немецкие войска вступают в Варшаву, потом танки давят гусеницами поля во Франции, Гитлер взирает на Париж. Ничего подобного Берни до сих пор не видел, масштаб происходящего ужасал. Затем на экране появился разбомбленный дымящийся Лондон. «Только Британия не сдалась. Она сбежала с поля битвы во Франции, и теперь Черчилль скулит в Лондоне, отказываясь как дать сражение, так и с честью сдаться. Он считает, что ему ничто не угрожает, так как Британия расположена на острове. Однако возмездие упало с неба, разрушив британские города. Если бы Черчилль последовал примеру Сталина и заключил мир, это пошло бы на пользу и ему, и Германии».

Картинка сменилась, вместо горящего Лондона появилась комната: советский министр иностранных дел Молотов сидит за столом и подписывает бумагу, Риббентроп стоит рядом и смеется, Сталин похлопывает его по спине. Зрелище потрясло Берни. Он столько раз удивлялся, почему Сталин в прошлом году заключил пакт с Гитлером, вместо того чтобы присоединиться к союзникам; это казалось безумием. Коммунисты говорили, мол, только Сталину известны конкретные реалии, нужно доверять его мнению, но при виде того, как он празднует с Риббентропом подписание договора, у Берни дрожь пробежала по спине.

«Благодаря этому пакту с Германией Россия теперь не только занимает половину Польши, но и развивает активнейшую торговлю с Германией, получая иностранные товары взамен сырья».

Показали огромные товарные поезда, которые проверяют на границе; немецкие солдаты с касками-зольниками на голове просматривали поездные ведомости вместе с русскими в шинелях. Дальше фильм прославлял достижения Германии в оккупированных странах. Берни отвлекся в момент, когда Видкун Квислинг[77] приветствовал немецкую оперную труппу в Осло.

Днем на карьере он пожаловался Августину на понос. Это был пробный шаг, чтобы убедить окружающих, будто у Берни проблемы.

— Тогда иди за кусты, — громко сказал Августин, надел на ноги Берни кандалы и повел его.

Там земля уходила вниз и были видны заснеженные покатые холмы. День стоял пасмурный, начинало темнеть.

Берни посмотрел на Августина. Узкое лицо охранника, как обычно, было угрюмым и обеспокоенным, однако глаза его с пристальным вниманием осматривали окрестности.

— Беги сразу вон в ту низину между холмами, — тихо проговорил Августин, указывая в том направлении. — Там есть тропа, ты ее сразу заметишь, даже в снегу. Я ходил туда в выходные. Спрячешься в зарослях до темноты. Потом спустишься по пастушьим тропам и придешь к дороге вдоль ущелья.