— Тебе сегодня нечего было сказать коменданту, Пайпер?

— К чему спорить с сумасшедшим?

— Британия продолжает сражаться на море. Она остается серьезным противником Германии.

— Я надеюсь.

— Британия и Германия ослабят друг друга, тогда рабочие спокойно поднимут восстание, разве нет? Ты видел, как товарищ Сталин обманул немцев, заставив их думать, что они друзья.

— Если бы в прошлом году он присоединился к Британии и Франции, вероятно, Германия бы пала.

— Значит, ты согласен с Арандой, по-твоему, товарищ Сталин — трус?

— О том, почему он заключил этот пакт, я знаю не больше твоего.

— Он прав. Это империалистическая война.

— Это война против фашизма. За это я сражался в тридцать шестом. Уходи, Эстабло, я не стану спорить с больным человеком.

Берни взглянул на Пабло, чье лицо осунулось; поддерживая Эстабло, он сам едва стоял на ногах.

— Однажды, — тихо проговорил Эстабло, — когда Советы победят, ты пожалеешь, что предал свои убеждения. Меня уже здесь не будет, чтобы разоблачить тебя как врага рабочего класса, но останутся другие. — Он кивнул на Пабло и добавил: — Эти люди не забудут обо мне.

— Да, товарищ. — Берни встал с постели, нужно было как-то прекратить разговор. — Мне нужно отлить, если вы не против.

Он вышел за дверь, остановился за бараком и справил нужду, глядя за ограду из колючей проволоки, на укрытый снегом пейзаж.

«Только бы в тот вечер не было луны», — подумал Берни и вдруг подскочил, едва не вскрикнув от испуга, потому что на его плечо легла чья-то рука.

— Какого черта?! — сердито прошептал он.

— Я целый час ждал, что ты выйдешь. — Августин сделал глубокий вдох. — Смены поменяли. Мне дали в субботу выходной. Ничего не выйдет.

Глава 41

Глава 41

Хиллгарт и Толхерст должны были прийти в квартиру Гарри к семи, Сэнди — к половине восьмого. Когда Толхерст сообщил Гарри, что они появятся вместе, лицо его сияло от гордости.