Раздалось жужжание, затем щелчок, и экран погас. Охранник зажег масляные лампы, и перед заключенными опять появился Аранда, сложил руки за спиной, улыбнулся.

«Он получает удовольствие, унижая нас», — подумал Берни.

— Ну что же, господа, фильм вас впечатлил? Он показывает, какие жалкие трусы — коммунисты. Они лучше подпишут договор со своими врагами-немцами, чем станут сражаться. Они не бойцы, ничуть не лучше ноющих британцев. — Он махнул тростью. — Давайте поделитесь со мной мыслями. Кто хочет высказаться?

Отвечать на этот словесный вызов было опасно. Аранда мог объявить не понравившийся ему ответ наглостью и наказать виновного. Тем не менее сидевший рядом с Пабло Эстабло с трудом поднялся на ноги, опираясь на палку. Лицо у него пожелтело и создавало жуткий контраст с красными чесоточными полосами. Но Эстабло не сдавался.

— Товарищ Сталин мудрее, чем вы думаете, сеньор комендант. — Голос у него был сиплый, ему пришлось сделать паузу, чтобы вдохнуть. — Он выжидает. Пока империалисты измотают себя в этой войне. Потом, когда Британская империя и Германия уничтожат друг друга, рабочие обеих стран поднимутся, и Советский Союз им поможет.

Аранда был доволен. Он улыбался, глядя на уродливое лицо Эстабло:

— Но Британия на грани поражения, а вот Германия сильна как никогда. Не будет никакой войны на истощение, только победа Германии. — Он махнул тростью на Берни. — А что думает английский коммунист?

Сейчас ему любой ценой нужно было избежать проблем. Берни встал:

— Я не знаю, comandante.

— Ты видел из фильма, что Британия не выходит на честный бой с Германией. Ты не рассчитываешь, что правящие классы Британии и Германии изведут друг друга, как сказал твой товарищ?

Эстабло с вызовом посмотрел на Берни. Тот промолчал. Аранда улыбнулся и, к облегчению Берни, показал ему, что можно сесть.

— Британцы знают, что обречены на поражение, вот почему отсиживаются дома. Но следующей весной канцлер Гитлер начнет вторжение, и все будет кончено. — Комендант с торжествующей улыбкой оглядел заключенных. — И тогда, кто знает, он может обратить свой взор на Россию.

Берни лежал на нарах и думал. Снежный покров сохранялся уже несколько недель и должен был скоро сойти, обычно снег не задерживался надолго в этих краях. Но осталось всего пять дней. Берни услышал стук палки и поднял взгляд. Эстабло уже не мог передвигаться без посторонней помощи, и его поддерживал Пабло. Остановившись в ногах постели Берни, Эстабло смотрел на него живыми, как прежде, блестевшими в свете свечей глазами — только они во всем его теле еще не были съедены болезнью.