— Думаю, выдержит. Она устраивала все одна. Этот Берни, вероятно, необыкновенный человек. Большинство испанских коммунистов были скверными людьми.

— Берни был моим лучшим другом. Он никогда не бросал никого в беде, был как скала. — «Не то что я», — подумал Гарри. — И как стойко он держался своих социалистических взглядов. — Он тихонько рассмеялся. — Скажу тебе, в Руквуде на это смотрели косо. — Гарри криво усмехнулся и добавил: — Пако не стоит отправлять в частную школу. Там или ты бунтуешь, или тебя отправляют блуждать по жизни, будто во сне.

Резко звякнул дверной звонок, вернув Гарри к реальности. Глубоко вдохнув, он пошел открывать. На пороге стояли Хиллгарт и Толхерст, в широкополых шляпах и теплых пальто. Гарри пригласил их войти, помог раздеться. Под верхней одеждой у обоих оказались выходные костюмы.

— Боже, Бретт, как тут у вас холодно! — заметил Хиллгарт, потирая руки.

— Нужно время, чтобы комната прогрелась. Хотите выпить?

Он налил виски Хиллгарту, бренди — Толхерсту и себе, посмотрел на часы: без четверти семь. Толхерст сел на диван, он явно нервничал. Хиллгарт обошел комнату, изучая картины:

— Это из посольства?

— Да, стены были голые, когда я сюда въехал.

— Нашли какие-нибудь памятные вещицы от коммуниста, который жил здесь до вас? — Капитан улыбнулся. — Директивы из Москвы на оборотной стороне сидений стульев?

— Нет, вообще ничего.

— Люди Франко, наверное, все тут подчистили. Кстати, за вами больше не следят?

— Нет. Уже много недель.

— Наверное, посчитали вас слишком мелкой пташкой.

«Боже, — подумал Гарри, — если бы вы знали подробности, и это все ерунда в сравнении с тем, что я собираюсь сделать в субботу».

Но не стоит сейчас об этом размышлять, нужно сохранять спокойствие. Быть холодным, как ключ.

— Кстати, — сказал Толхерст, — твоей невесте нужно завтра прийти на собеседование в посольство. Простая проверка на политическую благонадежность в подтверждение, что она не агент Франко. Я могу просветить тебя вкратце, как ей следует отвечать.

— Хорошо. Спасибо.

— С мальчиком проблем не возникнет, — говорил Толхерст, — но ей придется доказать, что она заботилась о нем.

Он посмотрел на Гарри со своим обычным глуповато-серьезным видом.