Пролетка давно свернула с Петровки и тряслась по булыжникам узких переулков.

— Я арестованная, начальник? — спросила Даша.

Костя взглянул на девушку, вспомнил ее смех, почувствовал неладное.

— Никто тебя не арестовывал, — ответил он. — А ты по совести-то как, свободная?

Даша выпрямилась, швырнула на мостовую надкусанное яблоко, затем откинулась вновь на сиденье и спросила нараспев:

— А вы, начальники, сход у Сильвестра никак брать собрались?

— Решаем, — слукавил Костя.

— А, ну-ну, решайте. — Даша притворно зевнула. — Умные вы, просто до ужаса. А Корней простой-простой, как кадет-первогодок.

— Место сменили? — Костя взял Дашу за руку.

— Обязательно, — ответила Даша, растягивая гласные.

— Где, Даша, где? — Костя взглянул на часы, решая, успеют ли они перевезти людей.

— А ты куда меня везешь, начальник? — Даша взглянула кокетливо. Она не могла решить, что же ей делать дальше.

— Катаемся, Даша. — Костя решил не торопиться, дать девушке освоиться. — А начальник я давно, Костей меня зовут, будь ласкова. Что изменилось с нашей последней встречи?

— Будто знал, что я Паненка?

— Вчера узнал, — признался Костя, вздохнул.

— Доложил?

— Доложил. — Костя кивнул. — Дисциплина, Даша.

— А я воли хочу. — Даша осеклась и спросила: — Это как же ты отца Митрия перевернул? Ссучился на старости лет монах, решил грехи замаливать?

— Никак я этого слова понять не могу. Собака — животное преданное, фантазии у людей ни на грош. Змеей бы звали, скорпионом либо другой тварью. А то собачьей матерью… Отважная и преданная животина…

— Философ, — Даше захотелось сделать ему больно, — тебе своего парня-то не жалко? Как же ты Николая Сынка под нож-то засунул? Сам бы пошел, раз ты такой принципиальный…