Парень стоял, засунув руки в карманы, смотрел презрительно.

— Эх, Воронок! — Он сплюнул в сердцах. — Орден надел, а идешь-то куда? Продался, значит, Воронок?

— Еще столько денег не напечатали, оголец. — Костя дернул его за нос, нарочно сделав больно.

Парнишка ойкнул, схватился за нос. Даша тихо рассмеялась, страха не было, какая разница, где их определят, здесь или там?

— Завтра на Цветной к двенадцати подойди. — Костя взял «стража» за ухо, отвел с дороги. — Разговор имею.

Уже стемнело, покосившийся забор рынка, казалось, наваливался на непрошеных гостей. Торговые ряды уже опустели, кое-где копошились темные фигуры, пахнуло навозом, деревней, всхрапнула и переступила лошадь. Даша с Костей шли неторопливо, уверенно, дорогу оба знали хорошо, рядом взвизгнуло, посыпались искры, блеснуло длинное лезвие ножа — работал запоздалый точильщик.

— Не порежешься в темноте, дядя? — весело спросила Даша.

— Мы привычные, — равнодушно ответил мужик, пробуя лезвие ногтем и не поднимая головы.

Даша молча протянула ему две семечки, мужик бросил их в жестяную кружку и сказал:

— Идите с богом.

Только приглядевшись, Костя приметил за спиной точильщика темные фигуры и подумал: «Силой отсюда не вырвешься, перехватят. И смотри, как хитро задумали: если бы ту лавочку с гармонистом миновать, а обойти стороной можно, то сейчас без подсолнухов около „точильщика“ застряли бы плотно». В который уже раз Костя убедился: облава результатов бы не принесла. Он представил себе напряженность кольца оцепления, его разорванность, первый сигнал, и сходка ушла бы, как вода сквозь сито. А где зацепились, там ножами, двое-трое на одного, из-за угла. Мелентьев предлагал пройти внутрь и брать с двух сторон. Как пройти? Его, Костю, одного сама Даша Паненка проводит уже через четвертые двери.

— Молись, начальник. — Даша указала на одноэтажное здание со светящимися окнами.

Костя оглянулся, увидел криво выписанную вывеску «Починка модельной и какой хочешь обуви», подошел к мастерской, отпер своим ключом дверь, кивнул:

— Заходи, Даша.

Костя зажег свечу, керосинку, поставил чайник. Даша наблюдала за ним, сидя на табуретке.

— Значит, дед тоже перевертыш? — Она криво улыбнулась, стала некрасивой и жалкой.

Костя не ответил, взглянул в окно, к трактиру подошел человек, оглянулся, скрылся за дверью.

— Дед на царской каторге с моим начальником в одной связке ходил. У меня давно ключ от этой лавочки. — Не мог же Костя сказать, что мастерская используется в оперативных целях.

— А ты чего здесь привстал, подштанники сменить?

— А вдруг Корней еще не пришел, Даша? — Костя обнял девушку за плечи. — Лучше позже, чем раньше.