— В цвет, Сипатый, — восхищенно откликнулся Кузя.

— Там наших порядком наберется, да и нэпмачи жиреют. Я тебя над ними старшим назначаю, буржуям передай: сход решил за их животы десять кусков получить. — Сипатый заметил, да и другие тоже, как Кузя деньги, лежавшие перед ним, тихонечко отодвинул. — Не дадут? Скажи, сам приду, возьму не десять, а сто, с женами и девками…

— Добрый вечер, люди! — Корней дождался, когда Сипатый выложил на стол козыри, вышел из-за портьеры к свету. — Не десять, так сто, да с женами и девками. — Он, как сумел, рассмеялся. — Батыя замашки, так татарва нас топтала.

Элегантный и подтянутый, похожий на иностранца, Корней производил впечатление, несколько человек даже встали.

— Сидите, люди, все равны. — Корней положил на свободный стул шляпу, трость и портфель. — Извините, припозднился я. — Он взглянул на Сипатого с насмешкой, кивнул на лежавшие на столе деньги. — Корень деньги общества попер, а вы восполняете? Хорошее дело. — Корней, стоя, налил из графина большую рюмку, поднял. — По русскому обычаю!

Налили мгновенно. Сипатый, Одессит и Ленечка вынуждены были молчать, остановить людей уже не представлялось возможным.

— Со свиданьицем, деловой народ! — Корней выпил, тут же налил снова, поднял, ждал, глядя, как глотают, не прожевывая, не дыша даже. — За дорогих гостей! — Он кивнул Сипатому и подручным. — Они прибыли в стольный город на променаж, а нам с вами тут жить. Со здоровьицем, дорогие гости, — выпил, переждал чуток, пока люди на закуску бросятся, и продолжал: — Сейчас закусим, чем бог послал, дела обождут. А пока скажу, уважаемые: не случалось на Руси, чтобы гость уму-разуму хозяина учил.

Люди ели, кивали согласно, смотрели на Корнея с благодарностью, и хотя он понимал прекрасно, что Сипатый поступил правильно, сыграл против, пусть пьют. Корнею от них лишь эти пять-десять минут поддержки и нужно, дальше он сам разберется.

Старик Савелий втянул седую голову в плечи, не ел, не пил, на дверь и взглянуть не смел, прикидывал, как выбраться теперь. Отец Митрий как сидел, откинувшись вольготно, так и не двинулся, махнул лишь водки стакан, взял щепоть капусты квашеной и лениво думал, что Сипатый сер и глуп, затея его с оброком пуста изначально. Нэпман при советской власти уголовникам копейки не даст, навострит милицию, мелкое же жулье лишь на водку и марафет тянет, золотушники и другие люди имущие не пришли, Сипатый денег не получит, конец ему. Корней людям еще по рюмке разрешит и гостей на ножи бросит.

Корней выдержал паузу точно, налил снова, когда жулье первый голод утолило, получилось, что пьют по его, Корнееву, приказу, однако он поднять рюмки не дал, свою отставил и быстро, не упуская инициативу, сказал: