— Кто? — Алмаз спросил недовольно и заискивающе одновременно.

— От Корнея.

— Ждем, рады гостям. — Алмаз отодвинул засовы, снял цепочку, распахнул дверь.

Оттолкнув хозяина тростью, вошел Хан, оглянулся, кивнул и сказал:

— Чистенько.

Корней переступил порог, увидел Дашу и сказал:

— Я думал, болтают, мол, земля круглая и вертится, а оно так и есть.

— Ждем, давно ждем, дорогие гости, — кланяясь, бормотал Алмаз, чувствуя неладное, заискивающе заглядывал в твердые лица «дорогих гостей».

После неожиданного финала на воровской сходке дела у Корнея складывались удачно. Он сел в машину в условленном месте, выслушал доклад шофера о действиях Хана и удачном ограблении, однако не удовлетворился этим, велел отвезти к ресторану «Прага», что на углу Арбатской площади. Приказав ждать, Корней отправился к особняку, который два часа назад посетил Хан. На углу Староконюшенного Корней подхватил девочку, сунул ей червонец и сказал:

— За одной дамочкой проследить требуется, с тобой удобнее. Погуляем полчасика, и ты, цыпочка, свободна.

— Я портвейну хочу, — нагло заявила девочка, Корней глянул, и она умолкла, затем решила поддержать светский разговор, и Корней всю дорогу краем уха слышал ее голосок, повествующий об удивительно кошмарной жизни молодой красивой девушки в огромном городе.

Около особняка стояла пролетка, у входа двое с винтовками, Корней прошел не останавливаясь, хотя спутница заинтересовалась происходящим и потянула его к подъезду.

— Пойдем взглянем, интересно, наверняка убили кого-нибудь…

— Оставь, милочка, — Корней передернул плечами, — покойники — это такая пошлость…

В конце переулка затарахтел мотор, подпрыгивая по булыжнику, неторопливо проехала машина, остановилась у особняка. До Корнея донеслись возбужденные голоса. Он прибавил шагу и свернул в ближайший переулок.

Примерно через час Корней встретился с Ханом в том же кабинете ресторана «Флора», где они перекусывали днем. Хан ужинал в одиночестве, Корнею кивнул, жестом указал на стул, налил вина.

— Как у меня, ты знаешь, а что у тебя?

— Хуже. — Порой Корней предпочитал говорить правду, полагая, что в небольших дозах она действует сильнее.

Корней коротко пересказал события, происшедшие на воровской сходке, опустив лишь наиболее для себя невыгодное. Он верно оценивал психологию Хана и возможную его реакцию.

— Забудь, Корней, бог им простит, а мы при случае вспомним. Воронок — мент как мент. На них ни пуль, ни ножей не хватит. — Он налил в бокалы, чокнулся. — За нашу удачу, Корней. Девку свою забудь, она давно с шага сбилась, продала бы не сегодня, так завтра.