— Вот, — писатель показал снимок остальным. — Согласно данным с камеры, это изображение было сделано одиннадцатого декабря, всего за два дня до того, как боли настолько измучили монаха, что он принял решение уйти из жизни. Не знаю, как вам, а по мне, так Бердагер не производит впечатления человека, давно страдающего от смертельного недуга. Напротив, — Ортигоса провел пальцем по фотографии, — он прямо-таки пышет здоровьем.

Лукас и Ногейра кивнули, и лейтенант озвучил то, о чем все думали:

— Мне не хотелось бы предполагать, что кто-то в монастыре мог совратить мальчика, хотя в своей работе я сталкивался с подобными случаями постоянно. Не будем сбрасывать со счетов и другой вариант: Альваро увидел то, чего не должен был. Из опыта могу сказать, что убийства часто пытаются замаскировать под суицид. А заявления о том, что Бердагер отказывался лечиться, прекрасно объясняют тот факт, что мы не найдем никаких медицинских документов, которые позволили бы пролить свет на это дело.

Замаскированное убийство. Но кто мог его совершить? Весь день Мануэль задавал себе этот вопрос и отказывался принимать напрашивающийся ответ. Но он звучал в голове, сопровождаемый рассказом Мей и настойчивым голосом того, кто звонил из телефона-автомата. Того, кто предупреждал Альваро, что над ним нависла серьезная угроза. Кто-то знал, что муж писателя совершил убийство, и располагал доказательствами.

Эта информация, которой Ортигоса ни с кем не делился, жгла ему душу. Он посмотрел на тех, кто сидел с ним за одним столом, чувствуя себя одновременно и сообщником и предателем. Но, несмотря на то что подобные мысли сводили Мануэля с ума, он не хотел озвучивать их. Особенно сейчас, когда все догадывались, что той ночью в церковно-приходской школе случилось нечто ужасное. Вероятно, — по крайней мере, писатель убеждал себя в этом, — те страшные события заставили Альваро замкнуться в себе и отгородиться от мрачной части своего прошлого. Ортигоса цеплялся за эту возможность. Вот если б только он мог перестать спрашивать себя, кого же все-таки убил Альваро… Собственного брата Франа? Монаха Бердагера? Обоих?

* * *

Взяв телефон Мануэля, Лукас молча рассматривал сфотографированный документ, замазанные черным фразы, подпись внизу.

— Думаешь, Тоньино обнаружил именно заключение?

— Нет, когда я спросил брата Хулиана, наведывался ли племянник настоятеля в библиотеку, монах чуть со смеху не покатился и объяснил мне, что Антонио красил пару номеров в гостинице и кабинет дядюшки.

— А там и нашел этот документ, — сделал вывод Ногейра.