— Но это же просто… Ты же в своем доме, можешь есть то, что хочешь.

Гвардеец покачал головой.

— Все, что Лаура покупает и готовит, она заворачивает в километры пищевой пленки. Проще мумию раздеть, чем мне добраться до еды в собственном доме. Правда, когда я прихожу с работы, ужин всегда готов, в этом ее не упрекнешь. Если то, что я ем, вообще можно считать пищей.

— Ногейра, я не хотел бы усугублять, но тебе и правда нужно следить за питанием. Я сам видел, сколько ты поглощаешь холестерина.

Лейтенант улыбнулся:

— Это я ей мщу.

— Подобная месть тебя прикончит. Жена просто заботится о твоем здоровье…

— Да нет же, Мануэль, ей на него плевать. Зато она знает, что я люблю поесть и что мне нравится, как она готовит. Вот и нашла способ издеваться надо мной.

— Ты преувеличиваешь.

— А еще и дочки…

Писатель очень серьезно посмотрел на собеседника.

— С момента твоего приезда их отношение ко мне резко изменилось, это невероятно. И все благодаря тебе — человеку, которого уважают и которым восхищаются, вот и со мной начали считаться. Тем не менее последние шесть лет сказались на отношениях с дочерьми. Лаура настроила их против меня.

Ортигоса хотел было возразить, но Ногейра продолжал:

— Я не говорю, что жена им внушает всякую чушь. Она ничего не говорит. Но девочки видят, что ей на меня плевать, и начинают вести себя точно так же. Отношения с Шулией очень напряженные. Я уж не помню, когда она меня в последний раз целовала. Мы только и делаем, что ссоримся. Иногда мне кажется, что Лаура нарочно так воспитывает старшую дочь, чтобы побольнее задеть меня. И парня Шулии я не выношу. Он меня бесит. Иногда я смотрю на жену и понимаю, что она тоже не выносит этого Алекса, но терпит его присутствие лишь потому, что этот наглец сидит на моем месте за столом с придурковатым выражением на лице…

Гвардеец вздохнул и зажег сигарету. Он курил, сидя с открытой дверью, несмотря на ночную прохладу, и выпуская дым наружу.

— Но больше всего меня расстраивает то, что я потеряю и Антию, — с грустью признался лейтенант. — Пока она еще маленькая. Однако природа женщин такова, что, заметив враждебное отношение, они начинают его копировать, даже если не знают причины.

— Черт побери, Ногейра, я и не думал, что все настолько плохо… Но уверен, что если ты действительно захочешь, то найдешь решение.

— Его не существует, — прошептал лейтенант.

— Ты изменял Лауре? — спросил писатель. — Я имею в виду…

— Ей все равно. Я же говорил: она меня не любит. Вряд ли она знает точно, но моя жена не дура и наверняка что-то подозревает.