— Простите, сеньор, — извинился Ногейра. — Мы так увлеклись разговором, что обо всем забыли. — И гвардеец положил себе мяса.

Хозяин нахмурился и потянулся за тарелками.

— Все уже остыло. Подождите минутку, я принесу свежую порцию. Только, пожалуйста, ешьте сразу. Жаль переводить продукты — ведь таких блюд, как у нас, вы нигде не найдете!

Он ушел, но вскоре вернулся с горячей едой и стоял рядом, пока не убедился, что гости отдали должное его стряпне.

Мануэль первым нарушил воцарившуюся тишину:

— Я весь день размышляю над тем, что могло случиться. После того как я нашел вымаранный документ, всякие ужасы лезут в голову, — сказал он, кладя вилку на стол.

— Ты сказал, что скопировал все сведения об этом Ортуньо, — вспомнил лейтенант.

Писатель кивнул.

— Дай-ка сюда, сейчас я кое-кому позвоню… — Гвардеец встал и направился к двери с мобильником и клочком бумаги, на котором Ортигоса зафиксировал всю найденную в личном деле информацию.

Не прошло и пяти минут, как Ногейра вернулся. Лицо его расплывалось в улыбке.

— Хорошие новости: похоже, наш друг Марио живет по прежнему адресу. Конечно, когда мы туда приедем, может выясниться, что он переехал или недавно умер. Информация была верна на тот момент, когда сеньор Ортуньо в последний раз менял паспорт.

— Вы навестите его? — оживился Лукас.

— И ты тоже. Если, конечно, можешь взять выходной.

Священник, улыбаясь, кивнул:

— Этот вопрос я улажу.

Когда троица выходила из ресторана, Лукас снова внимательно посмотрел на писателя.

— Мануэль, это куртка…

— Альваро. Мне ее дал Даниэль, чтобы я мог спуститься на берег реки.

— Я знаю. Я как-то видел ее на Альваро. А когда ты вошел, я кое-что вспомнил… Именно в ней он был той ночью, когда я видел его у церкви. Я узнал ее по опушке вокруг капюшона.

— Но эту куртку мог надеть кто угодно, — возразил Мануэль. — Даниэль взял ее из конюшни. А когда я хотел ее вернуть, управляющий сказал, что никто ее не хватится. Альваро надевал ее, когда выезжал на природу.