Судмедэксперт неохотно кивнула.

— А ты чем займешься, Мануэль?

— Вернусь в Ас Грилейрас. В конце концов, как мне кажется, все началось именно там и там же закончилось.

* * *

Ногейра бросил взгляд на окна второго этажа, где находился кабинет настоятеля. В стеклах отражалось серое галисийское небо, но также смутно угадывались очертания фигуры приора, который сделал шаг назад, когда увидел, что гвардеец на него смотрит. Лейтенант спрятал улыбку, зажег сигарету и не спеша насладился ею, дав возможность настоятелю томиться ожиданием и впасть в отчаяние, гадая, чем вызван этот визит.

Ногейра докурил и поразвлекался еще немного, поприветствовав пожилых монахов и завязав с ними разговор о здоровье. Начался дождь, и лейтенант решил, что приор уже должен быть на взводе. Он вошел в здание и поднялся на второй этаж.

Дверь кабинета была открыта. Ногейра живо представил себе, как настоятель то распахивает, то закрывает ее и так и не может решить, как же принять незваного гостя. Приор сидел за столом. Но, в отличие от картины, которую нарисовал себе лейтенант, не делал вид, что работает, не нацепил очки и не завалил стол бумагами.

Не произнося ни слова, гвардеец закрыл дверь, пересек кабинет и подошел к настоятелю. Тот изменился в лице и пристально смотрел на визитера в молчаливом ожидании. Ногейра не стал тратить время на любезности.

— Я знаю и про то, что случилось декабрьской ночью восемьдесят четвертого, и про заключение, составленное братом Ортуньо, которое вы спрятали, и про то, что Тоньино его нашел и решил шантажировать Альваро Муньиса де Давилу, и что последний был здесь в день своей смерти и требовал у вас объяснений…

Приор вскочил с кресла и опрокинул его, будто его подкинула невидимая пружина, прижал руки ко рту, пытаясь сдержать тошноту, и помчался к двери в туалет, замаскированной книжными шкафами. Лейтенант не двинулся с места. Некоторое время до него доносились звуки рвоты, кашель и тяжелое дыхание. Затем настоятель спустил воду в унитазе и открыл кран. Когда он вышел из ванной, то прижимал ко лбу влажное полотенце.

Ногейра не стал поднимать опрокинутое кресло у стола, а вместо этого поставил два стула напротив друг друга, сел на один из них и жестом предложил приору занять другой.

Того упрашивать не потребовалось. Вся его уверенность куда-то испарилась, и слова полились изо рта таким же неудержимым потоком, каким до этого извергалось содержимое его желудка.

— Тоньино всегда был таким. Не хотел ни учиться, ни работать. Я несколько раз предлагал ему выполнять несложные поручения в монастыре. Территория у нас большая, всегда есть чем заняться. Вместо того чтобы привлекать посторонних людей, я звал племянника. Вряд ли меня можно упрекнуть за это. Прошлой зимой возникли проблемы с водосточной системой, в паре помещений протек потолок. Ничего серьезного, но остались пятна. Мы ждали все лето, чтобы убедиться, что теперь всё в порядке. Осталось лишь заново покрасить комнаты. Антонио работал у нас три дня. Я уж думал, что на этот раз все будет иначе. Племянник казался оживленным, охотно трудился. Мы освободили мой кабинет, его тоже нужно было покрасить. — Левой рукой настоятель указал на желтое пятно на потолке у окна. — Но на следующий день Тоньино не появился. Надо сказать, меня это не удивило — он уже выкидывал подобное раньше. Накануне, уходя, Антонио сказал, что ему нужны деньги, и я заплатил авансом часть причитающегося ему за работу. Поэтому и решил, что племянник просто ушел в загул. Когда он не появился, я позвонил сестре, но та сказала, что Тоньино нет дома. Она всегда за него вступалась и выгораживала, поэтому я не знаю, правда это или нет. — Приор пожал плечами. — Так что я подумал, что зря потратил деньги. Братья помогли мне вернуть мебель на место, и я в который уже раз дал себе зарок больше не связываться с племянником. Когда на пороге появился Альваро Муньис де Давила, я начал догадываться, что произошло на самом деле. Один из ящиков моего стола слегка расшатался и, видимо, выпал, когда начали освобождать кабинет для покраски. Таким образом, папка, где лежало заключение Ортуньо, попала к Антонио. Как только маркиз ушел, я помчался к сестре и пытался поговорить с племянником, но тщетно. Он даже к двери не подошел. Потом мне позвонили, и пришлось срочно возвращаться в монастырь.