— И что, Сантьяго понадобилось две недели после убийства Альваро и Видаля, чтобы осознать всю глубину своей вины? И три года после гибели Франа?

Лейтенант начал терять терпение:

— А что тут невозможного? Жених Элисы делился своими подозрениями со старшим де Давилой и с тобой. Нельзя исключать вероятность, что он задал Сантьяго вопрос в лоб. Сказал, что видел, как брат уединяется в сакристии с жиголо-наркоторговцем. Фран мог достаточно быстро докопаться до правды. Он был лояльным и открытым юношей, сам не без греха, если вспомнить его лечение от наркозависимости, поэтому настаивал, чтобы Сантьяго признался. А вот средний сын маркиза предпочел притворяться всю жизнь, сплел целую сеть из лжи, врал родителям, вступил в брак с женщиной, которую никогда не любил, накачивался наркотиками, чтобы встречаться с проститутками и поддерживать имидж крутого парня. Он таскал Альваро в бордель и вынуждал его уединяться с девушкой, чтобы никто не заподозрил, что тот — гомосексуал. Сантьяго так долго создавал этот красочный фасад! Неужели он так легко сдался бы после тех гигантских усилий, которые приложил? Я с самого начала говорил: эти люди сделаны из другого теста. Семейство де Давила веками творило что хотело. Для них важно только одно: не запятнать свое имя, и за это они готовы заплатить любую цену!

Мануэль вдруг вспомнил свой разговор с Лукасом. Священник рассказал о предложении, которое старый маркиз сделал Альваро. Оно больше напоминало соглашение с дьяволом. Может быть, с Сантьяго отец выбрал ту же стратегию? «Женись на девушке достойного происхождения и соблюдай приличия…» Нет, в среднем сыне изначально было какое-то раболепие. Он, словно собачка, вился у ног отца, во всем ему подчинялся, сносил унижения, хотел добиться его любви, но так и не преуспел. Могла ли детская травма привести к тому, что Сантьяго так и не смог принять свою натуру? Сексуальные домогательства в юном возрасте накладывают неизгладимый отпечаток на формирование половых предпочтений. Одно точно: маркиз прилагал немыслимые усилия, чтобы никто не узнал о его отношениях с Тоньино. Но что стало тому причиной? Отрицание собственной природы или установки, принятые в семействе де Давила? Сантьяго видел, что случилось с Альваро, и скрывал правду о себе как мог.

Ногейра взглянул на Лукаса, который уныло свесил голову, и понял, что, видимо, сорвался на крик, пока говорил. Иногда гвардеец забывал, кто перед ним. Он глубоко вздохнул и постарался успокоиться, прежде чем продолжить.

— В любом случае без доказательств у нас нет ничего, кроме гипотез. Что-то я сильно сомневаюсь, что Сантьяго признается.