В вагоне третьего класса, в наручниках, вымученно поддерживая разговор, но все больше помалкивая, мой приятель в сопровождении двух полицейских вернулся на вокзал Виктория – дабы предстать перед магистратским судом на Боу-стрит по обвинению в убийстве.

На суде его защищал молодой, весьма талантливый адвокат, который уже успел побывать членом кабинета министров, упрочив тем самым свою профессиональную репутацию. Защиту он выстроил превосходно. Не будет преувеличением сказать, что защитительная речь наглядно доказала: задать обед для двадцати гостей и, не сказав ни слова, скрыться после того, как все умерли, включая официантов, – поступок самый что ни на есть обычный, более того – совершенно естественный и даже похвальный. Именно такое впечатление создалось у присяжных. Мистер Уоткин-Джонс уже почти поверил, что выйдет на свободу, обогатившись всеми преимуществами пережитого ужасного опыта и с двумя анекдотами в запасе. Но юристы все еще экспериментируют с новым законом, позволяющим самому обвиняемому давать показания. Не воспользоваться этим законом они никак не могут, а то как бы кто не подумал, будто они об этом новшестве не знают, ведь юрист, который не в курсе недавно вышедших законов, очень скоро прослывет отставшим от жизни и лишится изрядной доли доходов – до 50 000 фунтов в год. Посему, хоть закон этот неизменно приводит подсудимого прямиком на виселицу, судейские им ни за что не пренебрегут.

Так мистер Уоткин-Джонс оказался на свидетельской скамье. Он говорил правду и ничего, кроме правды, – и после пылкой и вдохновенной речи защиты выглядел он довольно жалко. Внимая адвокату, рыдали все – и мужчины и женщины. А вот слушая Уоткина-Джонса, не проронили и слезинки. Кто-то даже захихикал. Никому уже не казалось, что бросить своих гостей мертвыми и бежать из страны – это естественно и похвально. Если такие дела творятся, то где правосудие? – вопрошали все. Когда же подсудимый договорил, судья благодушно поинтересовался, нельзя ли и его тоже заставить умереть со смеху. Что это был за анекдот-то? Ведь в таком серьезном месте, как зал суда, фатальных последствий можно не страшиться. Обвиняемый нерешительно вытащил из кармана три бумажных листка и только сейчас заметил, что один из них – тот, на котором был записан первый, самый лучший анекдот, – стал абсолютно чистым. Однако ж анекдот он помнил – помнил слишком хорошо. И по памяти рассказал его перед всем собранием.

«Заходит один ирландец в паб. Хозяин останавливает его в дверях: „Прошу прощения, но мы закрыты: откроемся через час“. – „Так меня растак, я подожду“, – говорит ирландец. „Пожалуйста, – соглашается хозяин. – Тогда, может, пока выпьете чего-нибудь, чтобы не заскучать?“»