– Ладно, идет, – согласился он.

И агент тотчас же вытащил из кармана нижеследующий примечательный документ:

«Я, такой-то, в порядке компенсации за три новых анекдота, полученных от мистера Монтегью-Монтегю, в дальнейшем именуемого „агент“, каковые три анекдота гарантированно соответствуют заявленному описанию, закрепляю за ним, или, что то же, передаю и уступаю ему все права на вознаграждения, компенсацию, доходы, льготы и привилегии, мне причитающиеся, здесь или где-то еще, в счет нижеследующей добродетели, а именно: что все женщины в моих глазах уродины». Последние семь слов были вписаны чернилами рукой самого Монтегью-Монтегю.

Мой злополучный приятель послушно поставил подпись.

– А вот и анекдоты, – проговорил агент, вручая ему три листочка бумаги. На каждом четким, размашистым почерком было записано по несколько строк.

– Какие-то они несмешные, – заявил мой приятель, внимательно их прочитав.

– Вы к ним невосприимчивы, – объяснил мистер Монтегью-Монтегю. – Но все прочие, кто их услышит, просто помрут со смеху, это мы вам гарантируем.

Некая американская фирма купила по цене макулатуры сто тысяч экземпляров «Словаря электричества», составленного, когда электричество еще было в новинку, – и, как оказалось, даже в те времена автор владел предметом неважно; эта же фирма заплатила 10 000 фунтов одной респектабельной английской газете (собственно, газете «Бритон», ни больше ни меньше) за право использовать ее название, и мой злополучный друг занимался тем, что добывал заказы на «Бритонский словарь электричества». По всей видимости, убеждать он умел. Ему хватало одного взгляда на потенциального покупателя или на его садик, чтобы понять, порекомендовать ли книгу как «новейший, актуальнейший труд, лучшее, что только есть в мире современной науки» или как «винтажное издание, притягательное своей старомодностью; сувенир в память о добрых старых временах, давно миновавших». Так что он вернулся к своей пусть и занятной, но рутинной работе и выбросил из головы воспоминание о том вечере, когда он «слегка перебрал», как скажут в тех кругах, где прямым текстом говорить не принято: лопату не называют ни лопатой, ни даже сельскохозяйственным орудием, а просто никогда не упоминают предмета столь вульгарного. Но вот однажды, надевая вечерний костюм, он обнаружил в кармане три анекдота. Наверное, находка явилась для него настоящим потрясением. По-видимому, он внимательно все обдумал и в конце концов решил дать в клубе обед для двадцати его членов. Обед бизнесу не повредит, а может, даже и поспособствует, размышлял коммивояжер; а ежели анекдот понравится, так он даже прослывет острословом, причем в запасе у него останутся еще два.