– Да понимаю, не маленький. Но вы представьте себе, Лев Иванович, только допустите на минуту, что это – не случайно, что все специально было сделано, и не по пьяни, не в состоянии чего-то там внезапно возникшего. Каким циничным мерзавцем надо быть, какое грязное воображение иметь…

– И богатое, – вставил Гуров.

– Богатое! Чтобы вот так играться – не в шахматы, а с живыми людьми. Так точно, так нагло. Но ради чего? Ради чего, главное?

– А если бы ради высокой цели – то ничего?

– Зачем смеяться-то… подло ведь поступил этот парень с девчонками.

– Вон оно что… – протянул Лев Иванович, по-новому глядя на стажера. – Прости, ошибался я в тебе. Тебя ковырни – и вылезет прямо пионер-герой. Ну, извини. Только теперь риторические вопросы побоку, давай-ка отправляйся отдыхать. Завтра не приходи, отоспись, отдохни.

И Гуров отправился к Орлову.

Глава 12. Резолюция: «в архив»

Глава 12. Резолюция: «в архив»

Доклад Гурова – бесстрастный, сжатый, сухой, перечень действий и установленных фактов, не более того, – генерал выслушал молча, внешне совершенно спокойно.

– Спасибо. Проведена хорошая, качественная работа, – произнес он наконец, и было совершенно очевидно, что думает он о другом. – Теперь вот что. Со своей стороны хочу внести кое-какой дополнительный фактический материал.

Орлов выложил на стол толстую, прошитую папку. Генерал не жаловал новомодные скоросшиватели, из которых так легко что-то изъять. Одно время Верочке пришлось пожертвовать маникюром, чтобы обеспечить надлежащее сшивание шилом, грубой иглой и суровой ниткой, потом навострилась проводить сшивочно-переплетные работы без особых усилий.

– Ознакомься.

И Гуров ознакомился. В папке содержались сведения, по сути, о второй жизни Рустама Арутюнова, которая разительно отличалась от той, о которой так много знал теперь Лев Иванович. И эта вторая жизнь была сплошной жертвой всем и вся. Благодарности, просьбы о помощи, сведения об оплате счетов на дорогие лекарства, фотографии и платежки, платежки, платежки, чеки, чеки, чеки…

– Прямо Робин Гуд, – пробормотал полковник, чтобы снизить пафос ситуации.

– Или Юрий Деточкин, – хмыкнул генерал, отыскивая нужную бумагу. – Вот, изволь видеть: последний платеж с его личного – подчеркиваю, Лева, личного! – счета был сделан буквально за четверть часа до самоубийства. Все раздал, что было, по крайней мере, на собственных счетах.

– Да, – кивнул Гуров, вспомнив деньги отца Федора, – и то, что в наличии, – тоже. Хотя совершенно никто не мешал пополнить счета конторы.

– И, заметь, никто ничего не знал, – подчеркнул Орлов. – Никто и ничего. Что получается?