– Да, получается, так.

– Но, с другой стороны…

– Что?

– Да вот сейчас до меня дошло. Господин генерал, а ведь не особо-то потрачено денег на эти все анти-арутюновские диверсии.

– Поясни.

– Так, а на что потратились злоумышленники? Положим, дубликат телефонного номера. Мы справлялись у экспертов, они утверждают, что, по сути, траты копеечные, двадцать долларов на оборудование. Ну, допустим, звонки, даже межгород, международные – сейчас они тоже не особо разорительные. Предположим, билеты в Уфу – тоже ерунда, особенно если заблаговременно заказывать, а эти ребята еще те перспективные планировщики. В целом-то компания не особо потратилась.

– Компания? – помолчав, переспросил Орлов.

– Компания, – озадаченно повторил Гуров, – или вы по-другому считаете?

Орлов постучал по папке пальцами, потом карандашом, потом вообще отодвинул ее и с нею как бы и сомнения. Говорил он уверенно, как о бесспорном:

– Мой профессиональный и жизненный опыт противится тезису о том, что к конкретному человеку – заметьте, господин полковник! – внешне безупречному, испытывает личную неприязнь целый коллектив. Личная неприязнь – это вообще-то дело одного. Ведь перед нами не сверхзлодей, Гитлер или Наполеон. К тому же неприязнь – категория бытового характера, она проявляется, как показывает практика, спонтанно, в основном на кухнях, под влиянием сорока градусов и более. Ты не хуже меня знаешь типичный портрет того, кто наворотил что-то «из личной неприязни».

– Да помню уж. Низкий уровень образования, низкая самооценка, низкий социальный статус. Вы правы, что-то не вяжется в нашей версии.

– Вот-вот. Неприязнь, стало быть, побоку. А вот месть – совсем другое дело. Это надо обмозговать.

Орлов задумался, помешивая ложечкой в пустой чашке. Верочка давно подалась к семейному очагу, некому было проследить за полнотой чайника.

– Месть, Лева, как говорили в старых фильмах, блюдо, которое подают холодным. Преступление, совершаемое из мести, обдумывается, вынашивается, оно сиюминутно никогда не совершается. Даже самый никудышный двоечник, люмпен-пролетариат и тот начинает мыслить. Двух слов в обычной жизни связать не может, зато как подбирает время, место, способ, орудия, как ювелирно придумывает, как подозрения отвести от себя, а еще лучше – подставить другого. И еще – мститель всегда четко знает, что хочет. Не бывает мести по неосторожности или по недомыслию.

– Все так, но тогда в картину преступления не вписываются классические характеристики мстителя: низкий интеллект, отсутствие посягательств на жизнь кого-то, кроме обидчика. У нас, напротив, абсолютно рассудочная модель поведения, хождение по головам и отменные способности к систематическому мышлению, анализу.