Орлов вздохнул:

– Эх, Лева-Лева. Люди – единственные из всех живых существ, которые эволюционируют в худшую сторону. Вот и преступник. Он уже не таков, каким его описывали в моих учебниках и даже в твоих, он гораздо хуже. Конечно, никто не отменял законы стаи и прочие коллективные ужасы. Однако лично мне ясно, что действовал ОДИН человек, совершивший все эти действия из мотива именно МЕСТИ, желавший вполне определенного исхода: создать такие условия, чтобы Арутюнов сам себе в рот выстрелил.

– Доведение до самоубийства?

– Что ты. Это слишком грубо для него. Склонение, Лева, склонение к самоубийству. Доведение до самоубийства – более честный способ сведения счетов с человеком. Преступник принимает участие в процессе доведения до самоубийства, издевается, избивает, оскорбляет, словом, прикладывает к делу руки, совершает активные действия. Сам, своими силами создает ситуацию, когда у жертвы не остается выбора, формирует ситуацию тупика, где смерть – единственный выход из ситуации. А вот склонение. Это по-умному и по-подлому. Трудно доказать, что именно благодаря действиям преступника жертва идет на смерть. Ты сам вспомни записку: «Я добровольно». Поди докажи.

– Да, если учитывать линию поведения преступника, то линия эта подлая и грязная. Но подлость и грязь – понятия не из Уголовного кодекса, а все остальное, увы, это не более чем наши с вами мысли, – согласился Гуров. – А доказательств… нет их.

– Доказательств, которые можно как-то привязать к деяниям преступника, нет. Больше никто не ставит огромные суммы на странные события в конторе покойного Арутюнова.

– В самом деле так.

– И все, что можно считать доказанным, – это добровольное самоубийство Арутюнова?

– Да.

Орлов снова вздохнул:

– Что-то я расклеился. В целом будем отталкиваться от фактов. Я докладываю о самоубийстве вследствие затяжной депрессии, вызванной неудачами в бизнесе. Документы приложим из Туапсе. Ты напиши, что да как – без деталей, которые не нужны. Смекаешь?

– Само собой, – кивнул полковник.

– А остальное придется считать не более чем любопытным стечением обстоятельств. Пока, по крайней мере.

– Случайностями? – эхом отозвался Гуров.

– Да. Неучтенными закономерностями.

Уже собираясь уходить, Лев Иванович все-таки задал волнующий его вопрос:

– А вы уверены, что дело о самоубийстве Арутюнова закончилось и дальше не будет его продолжения?

– Ладно, Лева, все возвращайтесь к реальной работе. Будет труп – понадобятся и орлы, а сейчас нечего множить сущности без необходимости.

Часть вторая

Часть вторая