– Он, – уверенно сказал Лев Иванович, оценив результаты труда мастерицы.

– С ручательством, – подтвердил Крячко. – Вот это талант! – И он поцеловал эксперту ручку.

– «Щит и меч» давно смотрели? – осведомилась эксперт, не ведясь на грубую лесть.

– В детстве, – признался Гуров.

– На девятое мая, на даче под пиво, – покаялся Крячко.

– Н-да… ну, может, просто совпадение, – успокоила эксперт, – хотя, конечно, вылитый Иоганн Вайс, он же Саша Белов. Еще что-то вспомните? Может, шрамы, родинки, татуировки, что-то делал, не делал? Говорил, может, как-то по-особенному?

– У него звонок на телефоне был, «Славное море – священный Байкал», – вспомнил Станислав.

Эксперт задумчиво повертела в руках перо, глядя на фоторобота:

– Этот факт к нашему делу вряд ли относится. Хотя интересно, ведь, судя по возрасту, вряд ли его можно признать любителем ансамбля Александрова и тем более Шаляпина. Ценитель? Музыкант?

– Хорошая мысль, – кивнул Гуров. – В общем, огромное спасибо, обязательно проверим.

…В кабинете Гуров некоторое время сидел молча, разглядывая получившегося фоторобота. Исключительно приятное, открытое, одухотворенное лицо с тонкими, можно даже сказать, интеллигентными чертами, лицо философа или даже профессора математики.

Нет, не вяжется.

– Не вяжется по картинке, – произнес он вслух.

– Что у тебя не вяжется? – осведомился Крячко.

– Не вяжется модус операнди. До того как он свои операции проводил – прямо филигрань, аккуратно, с выдумкой, ни шероховатости, ни зацепки, ну не за что зацепиться! Теперь фигурант ведет себя совершенно по-другому, как будто и не он это – если предположить, что это тот самый человек, а не исполнитель, наемник…

– Перестань! – поморщился Станислав. – Нашел наемника, метр с кепкой в прыжке.

– Еще раз допустим, что это тот самый. Он перешел к грубой силе, и это у него очень плохо получается. А до этого действовал исключительно мозгами. Вот это его поле. А здесь, стало быть, психанул, потерял самообладание – и тотчас обделался. Для такого супермена показательный момент.

– Шизофреник? – предположил Станислав. – Психопат?

– Не исключено, что и то, и другое, и очень не любит Нассонова.

– Следовательно, берем за жабры Асланчика и аккуратно, по почкам, вопрошаем, кому он до такой степени мог насолить.