Крячко поинтересовался, пережевывая снятую с блюда пробу:

– Что еще? Мальчик «белочку» словил? Аль истерику?

– Кто же его знает. Кого-то или чего-то словил. Но вот, теперь у нас есть ФИО и год рождения. Правильно говорят: все приходит к тому, кто умеет спокойно ждать. Так что делаем запрос и спокойно ждем. И едим.

Не успели они уговорить извлеченное из духовки блюдо и разлить еще по рюмкам коньяк, как стало известно совершенно определенно, что Сергей Мацук, 1987 года рождения, осужденный по статье сто шестьдесят первой, отбывавший наказание в исправительной колонии для несовершеннолетних «Нерчинская ИК № 12», погиб в результате несчастного случая. И, как не имеющий близких родственников, похоронен там же.

– Шилка и Нерчинск не страшны теперь! Истоки любви к композиции ясны, эксперт – гений. Зато снова понятно, что ничего непонятно, – радостно констатировал информацию Крячко.

– Забавно, и весьма… – протянул Гуров, постукивая пальцами по столу. – Весьма и забавно. Но мы же умные люди, Стас?

– А то!

– Тогда не то здесь что-то. Что-то не то.

– Конечно! А что не то – завтра проспится этот деятель, его и спросим.

– Если доживет.

– Ну а не доживет, его проблемы. И так от него никакой пользы, помимо вреда. Так, ты доедать будешь? Ну тогда я.

…Наутро первым делом вызвали Нассонова, оказалось, что он и так уже на подходе. Он был собран, аккуратен, выглядел несколько взвинченно и попахивал вчерашним перегаром. На плече – сумка для ноутбука. Вел себя весьма по-деловому, говорил, по обыкновению, паля очередями:

– Да, это Сергей Мацук. Встретил его на лестничной клетке, он вежливо напросился в гости. Сергей в самом деле изменился, потому по фотороботу я его не узнал, но мы встретились, поговорили – это он, точно. Я хорошо его знал, росли в одном интернате: я, Рустам Арутюнов и он. Под Туапсе.

Пока Нассонов выдавал ценные данные, Крячко закрыл поплотнее дверь и пошел с козырей:

– Ну а теперь, по закону жанра, самое время поведать нам какую-нибудь страшную, а не то и позорную тайну, а, Аслан?

– Какую? Не понимаю, – немедленно парировал Нассонов.

– Дурак и уши холодные, – искренне обозвал собеседника Гуров.

– Что?

– А что слышал. Видите ли, Аслан, судя по всему, выходит, что этот человек испытывает к вам сильнейшую, как бы это сказать помягче…

– Бесишь ты его, – подсказал Станислав. – Ох как бесишь! До смерти, причем твоей собственной.