– Ловля на живца. Он непременно клюнет, чтобы принюхаться и узнать, в чем дело.

– Кажется, я понимаю, о какой наживке идет речь, – сообразил Гуров. – Вы уверены, Виктория? – он и не заметил, что обратился к Кораблевой только по имени.

– А мне расскажете? Потому что я не въехал в ситуацию, – объявил Крячко.

– Конечно, – ответила Кораблева. – Сегодня вечером. Я не хочу дожидаться завтра. Мы попробуем опередить его.

На телефон Гурова пришло сообщение. Прочитав его, он нахмурился.

– Похоже, нас опять обставили, – сказал он. – Пока мы тут сидели, под дверь Долецких поставили детские дутые сапожки. Александра узнала их… Алексей вызвал «Скорую». Кажется, мы опять опоздали.

Алексей Долецкий обходил всю квартиру тысячный раз. Делал он это с молчаливого согласия сотрудников полиции в лице полковников Гурова и Крячко и старшего следователя прокуратуры Игоря Федоровича Гойды. На кухонном столе стояли детские сапожки черного цвета.

Они сидели на кухне, изредка поглядывая на сновавшего туда-сюда Долецкого. Гойда прибыл позже других и, нервничая, уничтожал один стакан воды за другим.

– Да уймитесь вы наконец! – послышался из коридора голос Кораблевой. – Присядьте. Поспите. Выпейте, что ли. Вы мешаете нам работать.

– Простите, – очнулся Алексей. – Я об этом не подумал.

– Ничего страшного, – смягчилась следователь. – Но вам бы действительно следовало подождать в комнате. Сейчас в коридоре будет тесно.

– Я понял, понял.

– Спасибо.

Избавившись от хозяина квартиры, Кораблева вышла в коридор. Сыщики обернулись. Виктория Сергеевна прислонилась плечом к дверному косяку.

– Волнуюсь, – призналась она.

– Ну хватит уже, – решительно заявил Гойда.

– Я справлюсь, – уверила Игоря Федоровича следователь. – И потом, вы же будете рядом, – она потянулась вперед и взяла сапожки.

– Алексей сказал, что Саша сразу их узнала. Хорошо, что он был в этот момент дома.

– А какого черта она вообще поперлась за порог? – вскинулся Стас. – Куда собралась в таком состоянии?