– А ты где именно? – спросила Кораблева.

– Красный «Порше», не ошибетесь, – доложил Михаил. – Я сегодня прожигаю жизнь. Слушай, Вика, до меня дошли слухи, что с тобой там Гуров Лев Иванович?

Гурову было не привыкать к таким вопросам, пусть и не ему заданным. Знаменитым он себя не чувствовал и успел поклясться жене в том, что если когда-нибудь обнаружит у себя хоть один звездный симптом, то сразу же подаст в отставку и уедет в лесную глушь, подальше от людей.

– Привет, – поздоровался Гуров с невидимым Боковым.

– Здравия желаю, – рассмеялся тот. – Рад помочь. После зайду пожать вам руку.

– Да вы знаменитость, – улыбнулась Кораблева.

– Не развивайте тему, пожалуйста, – попросил Гуров.

Виктория Сергеевна открыла дверь и взяла сына за руку. Лев Иванович вышел первым и встал возле лестницы.

– Буду здесь, пока вы не спуститесь, – сказал он.

Кораблева кивнула и вывела сына из квартиры.

Гуров стоял на площадке до тех пор, пока не хлопнула дверь подъезда.

Долецкий махнул Льву Ивановичу рукой, приглашая пройти на кухню.

– Вы их сразу увидите, как только они выйдут из подъезда, – сказал он, встав у окна.

– Я вижу, спасибо.

Это предложение было очень кстати, ибо кухонные окна располагались прямо над подъездным козырьком. Лев Иванович отметил это, когда побывал здесь в первый раз. Тогда никто и не предполагал, насколько сложно им всем придется в последующие три дня.

«День 1», – вспомнил Гуров записку, подброшенную Алексею. – Может быть, стоило дождаться завтрашнего дня, чтобы уж точно задуманное получилось? Где сейчас преступник? Может быть, он готовится к чему-то серьезному. Может быть, он совсем не рядом, как всем кажется, а очень далеко. Скоро о нашей затее узнают в Следственном комитете и наступят нам на горло. Значит, другой попытки выманить преступника может не быть».

Неподалеку от подъезда Гуров действительно заметил красный «Порше». Лицо сидевшего за рулем человека невозможно было разглядеть.

Спустя пару секунд появилась Кораблева, держа за руку сына. Гуров мог только предполагать, насколько крепко ее сжимают материнские пальцы. При вечернем освещении цвет детского комбинезона можно было легко принять за оранжевый. Парочка неспешно прогулялась до поворота и наконец свернула, исчезнув из поля зрения.

– Стас, Игорь, Михаил. Все, они теперь ваши, – сообщил по рации Гуров.