– А вы посидите в четырех стенах, когда у вас похитили ребенка, тогда и поговорим, – отрезала Кораблева, аккуратно поставила сапожки на стол и ушла.

Гуров укоризненно посмотрел на Стаса.

– Прослежу, чтобы все было четко, – сказал Лев Иванович. – Может быть, помощь потребуется.

Гуров догадывался, в какой стороне стоило поискать Викторию Сергеевну. По его разумению, она должна была находиться в детской комнате, но на всякий случай заглянул и в гостиную. Здесь он обнаружил Алексея Долецкого, неподвижно стоявшего к нему спиной в центре комнаты.

– Вы бы присели, – посоветовал Гуров. – Вы сейчас на нервах.

– Она говорила, что ей снится его плач по ночам, – не оборачиваясь, сказал Алексей. – А когда она просыпалась, то ничего уже не слышала. Это пытка. Страшная пытка.

– У нее здоровое крепкое сердце, – напомнил Гуров.

– Ее рассудок может не выдержать, – ответил Долецкий. – Если я потеряю и ее, то… как жить?

– Ну тогда не станем тянуть, – решил Лев Иванович. – Ваш рассудок тоже надо сохранить. Любой ценой, Алексей. Вы меня слышите?

– Слышу.

– Вы все объяснили Виктории Сергеевне?

– Да, я ей все рассказал. А если у нас не получится?

– Значит, надо сделать так, чтобы получилось.

Он вышел из комнаты и остановился. В душу постепенно начали закрадываться остренькие, словно мелкие камушки, попавшие в ботинок, мысли. Страшно, если не получится. Не хотелось бы. Нельзя.

Гуров и сам не заметил, как глубоко погрузился в чужое горе. От себя он этого точно не ожидал. Убийства, трупы, пустые глазницы смерти вместо лиц родных – все это он наблюдал неоднократно. Но сейчас его внезапно проняло и не давало сосредоточиться. Может быть, дело в Виктории Сергеевне, которая самым неожиданным образом стала ему интересна как человек и как женщина чуть более, чем это было допустимо?

Он вошел в детскую комнату и осмотрелся. С момента его последнего посещения бардак тут стал еще красочнее. На кровати валялись горы детских вещей, вытащенных из шкафа, игрушки разбросаны по полу. А среди игрушек сидел на полу трехлетний мальчик.

Кораблева в этот момент закопалась в шкафу. Вынырнув, она вздрогнула, увидев в комнате Гурова.

– Вот, нашла.

В руках она держала детский комбинезон желтого цвета.

– Ну нет ничего оранжевого, – виновато проговорила она.