За процессом переодевания наблюдали все присутствующие. Даже Долецкий, передумав сидеть в гостиной, вышел в коридор и уставился на ребенка.

– Похож? – скупо поинтересовался Крячко.

– Очень, – кивнул Долецкий. – Если бы я не знал, то издалека решил бы, что это мой сын.

– Отлично, – обрадовалась Виктория Сергеевна, застегивая куртку. – Буду в капюшоне. У Саши волосы гораздо светлее, нельзя оставлять голову непокрытой, – она взяла сына за руку. – Ну все. Мы готовы.

Лев Иванович потянулся за своей курткой.

– Ты все запомнила, ребенок? – спросил Гойда у Виктории Сергеевны.

То, как он обратился к своей подчиненной, указывало на сильную тревогу за нее и ее сына. Гуров никогда не видел Гойду таким: он напоминал сурового вояку, которому на нос внезапно опустилась бабочка, умилив своей хрупкостью и бесстрашием.

– Так точно, Игорь Федорович, – вытянулась по стойке «смирно» Виктория Сергеевна. – Все запомнила.

– Умница. Но смотрите у меня! – погрозил он ей пальцем. – Никаких необдуманных решений.

– Ничего страшного не случится, – твердо произнесла Кораблева. – Я же буду не одна и сыном рисковать не намерена.

На Москву опустились сумерки. Крячко и Гойда добрались до первого этажа, но выходить на улицу обычным способом не стали. Благодаря братьям-дворникам, по просьбе участкового вскрывшим намертво заколоченную дверь, которая пряталась рядом с тем местом, где нашли желтую детскую шапочку, им удалось покинуть подъезд с другой стороны дома, где их уже поджидали коллеги в штатском, сидевшие в такси.

Гуров и Кораблева дождались сигнала о том, что все намеченное прошло успешно. Для внешнего наблюдения был вызван оперуполномоченный уголовного розыска местного отдела полиции Михаил Боков. Гуров его в глаза не видел, но Кораблева утверждала, что он будет лучшим следящим из всех, кого она знает.

– Он раньше в ФСБ служил, а потом почему-то подался в уголовный розыск, – объяснила Виктория Сергеевна. – Пора, Лев Иванович! На улице уже темно. Если задержимся, то наш план может усложниться. Народ с работы пойдет, дети гулять выйдут.

– Готовы? – в сотый раз спросил Лев Иванович.

– Давно готовы. Паша, ты писать не хочешь?

Ребенок замотал головой. Занятие ему настолько понравилось, что он стал крутить головой все сильнее, пока прихожая не закружилась у него перед глазами и он не врезался в стену.

– Господи, сынок, – остановила мальчика Виктория Сергеевна.

Они ждали возле двери прихожей, и через минуту дежуривший перед подъездом оперативник сообщил по рации о том, что в Багдаде все спокойно.

– Полторы старушенции нарезают круги вокруг детской площадки, – передал он. – Какие-то подростки только что мимо прошли. В синей куртке нет никого. Никого и ничего. Спускайтесь.