Кроме того, бывший олигарх решил усилить охрану своего жилища. В его кабинет вёл подземный ход, начинавшийся на территории кладбища – о нём ещё по старым временам знал Силуанов. Пахомов решил замуровать стену, где ход начинался, мраморными плитами – для этого их и приготовили в кабинете. Но эту работу он начать не успел – Силуанов ударил раньше…

Следом настала и очередь Королёва…

В ночь гибели учителя бандиты намеревались убить и меня – как и рассказывала Софья, наблюдавшая за этой сценой, Францев после того, как я потерял сознание, закинул меня в багажник машины. Он намеревался отвезти меня куда‑то за город… Но в последний момент сообщники передумали. У них возник другой план – с моей помощью подставить Сашу Васильева. Они догадывались, что рано или поздно все мои улики сойдутся на нём, но решили помочь мне в этом – так и появилась пресловутая бумажка с записью о будущем убийстве Свиренкова на Софийской. Францев намеревался подкинуть её мне, но Прохоров первым обнаружил послание и догадался обо всём.

Отношения Прохорова и Францева заслуживают отдельных строк. Выполняя задания Силуанова, Францев, по всей видимости, старался разузнать об его настоящих целях. Судя по всему, мэр не считал нужным посвящать своего подельника в свои планы, и о мотивах нападений на городских тузов Францев мог только догадываться. Больной уборщик оказался для него подарком. Прохоров любил похвастаться связями с терпиловской аристократией и Францев по разным признакам понял, что Прохорова что-то связывало с мэром. Он начал расспрашивать расспрашивать его о прошлом… Уборщику льстило это внимание журналиста, и мало-помалу он рассказал ему всё. Умолчал он только об убийстве девочки, но Францев, сложив два и два, подняв кое-какие данные, догадался обо всём сам. Однажды ночью задержавшись в редакции, он напился допьяна и изложил Прохорову свои догадки. Намекнул Борис и на свою роль в убийствах… Зачем он это сделал, я не до конца понимаю и сейчас. То ли свою роль сыграло спиртное, то ли он устал держать в себе тайну и знал, что его собеседник не проговорится… Интересно, что о Прохорове, как показали дальнейшие события, он ни слова не сказал Силуанову. Жалел ли он уборщика, с которым безжалостный мэр непременно бы расправился, или надеялся использовать бывшего бандита в игре против мэра?..

Прохоров догадался о планах бывшего главаря банды и оказался в эмоциональных клещах. Разрываясь между страхом, сомнениями и чувством вины, он несколько раз порывался поговорить со мной. В редакции он этого сделать не решался, на улице же так и не позволили обстоятельства (я вспомнил сцену на Литейном). Наконец, он передал мне бумажку, обнаруженную на столе Францева, надеясь, что я сам найду оставшиеся улики по делу и смогу увязать происходящее в логическую цепочку. Намекнул он тогда и на роль Францева в убийствах… Но, говоря со мной, уборщик был в смятении и толком ничего объяснить не смог.