Силуанов распорядился похитить его дочь, восьмилетнюю Нику, и потребовать с отца выкуп. Преступление должен был организовать Пахомов, который угрозами и запугиванием привлёк к делу классного руководителя девочки – Королёва. Тот по приказу Пахомова организовал экскурсию в Ростов, где похитители и схватили Нику. Девочку спрятали в сарае далеко за городом, а сторожить её назначили мелкого бандита Прохорова… Подождав неделю, пока суета вокруг исчезновения ребёнка утихнет, банда связалась с Белозёровым и потребовала выкуп – два миллиона долларов. При этом бизнесмену дали понять, что бандиты связаны с милицией, а, следовательно, к правоохранителям обращаться бесполезно. Для этого ему сообщили некоторые подробности дела, которые были известны только сотрудникам органов. Эти данные были получены через связи Обухова. Но ответ отца был неожиданным: он наотрез отказался платить.

– Что, запросили много? – перебил рассказчика Ястребцов.

Прохоров криво ухмыльнулся побледневшими губами.

– Нет, – ответил вполголоса. – Сказал, ребёнок не мой, приёмный, а бабки такие на дороге не валются…

Похитители снизили сумму выкупа, затем ещё и ещё. Но Белозёров был непреклонен. Тогда Силуанов распорядился убить ребёнка в назидание отцу. Не доверяя это дело посторонним, главари шайки вместе собрались в заброшенном сарае. Силуанов хотел, помимо прочего, связать своих новых подельников кровью, чтобы лучше контролировать их. Но бандиты, на счету которых было не одно хладнокровное убийство, перед ребёнком спасовали – никто из них не решался выполнить жестокий приказ.

Тогда в дело вступил сам Силуанов… Было это поздней ночью, все собравшиеся были сильно пьяны…

– Ну а ты что? – процедил сквозь зубы Ястребцов, с презрением глядя на Прохорова. – Ты же тоже там был. При тебе ребёнка убить собрались, а ты бошку в задницу засунул?

Прохоров вскочил с места, поставил ногу на табурет, и закатал штанину на левой ноге до колена. – Вот! – торжественно объявил он, победно осматривая нас. Его нога была страшно изувечена – коленная чашечка снесена до основания, а вся голень покрыта глубокими шрамами.

– Что это? – брезгливо спросил Николай.

– Выстрелил мне в ногу! – сказал Прохоров.

– Кто выстрелил? Силуанов?

– Да! – ответил Прохоров.

– Ты защищал девочку? – догадался я.

– Защищал, – согласно закивал Прохоров. – Я же её кормил, жил с ней две недели. Даже сказки ей читал! Жалко было… Я просил их не трогать, отпустить, в ногах валялся. А он – не слушал…

Потеряв от выстрела сознание, Прохоров долго лежал на земляном полу сарая. Что было дальше, он не знал… В его сознании сохранились только страшные, дикие крики жертвы, чей‑то рёв, и полоумный смех одного из палачей, у которого не выдержали нервы…