– Без смысла, – улыбнулась она, – посмотри вон на ту иву.

Он проследил за её взглядом. И увидел молодую иву рядом с беседкой. Днём она была обыкновенной ивой, а сейчас…

Морис даже замер от неожиданности, потом протёр глаза, но ничего не изменилось – ива, высвеченная потоками лунного света, казалась девушкой, прислонившейся к стене беседки. Лёгкий ветерок, налетающий едва уловимыми порывами, шевелил её листву, и казалось, что девушка дышит…

– Видишь? – спросила Мирослава шёпотом.

– Вижу, – так же тихо прошептал он, – но это же иллюзия.

– Буддийские монахи говорят, что вся наша жизнь иллюзия…

– И что же, вы склонны им доверять? – улыбнулся он.

– Почему бы и нет, – отозвалась она.

И Морис не понял, шутит Мирослава или говорит серьёзно. Они вернулись в дом и разошлись по своим комнатам.

Дону, по-видимому, не захотелось ходить по росе, и он, дождавшись их на крыльце, потопал за Морисом, чтобы, спев ему колыбельную, пробраться в комнату Мирославы и проспать до утра рядом с ней, сладко мурлыча от удовольствия.

* * *

Наполеонов всё-таки решился на обыск. Он сам не знал, почему принял такое решение, ведь шансы обнаружить что-либо были равны нулю. Мысленно он готовился к отставке и даже подумывал, чем займётся на досуге.

Мирославу в дом Дарских он взял с собой – пусть тоже помучается, когда придётся убираться с пустыми руками. В машине он ей сказал:

– Вот выгонят меня, приду работать в твоё агентство.

– Очень ты мне там нужен, – лениво отозвалась она.

– То есть? – ошарашенно переспросил Шура.

– Сам подумай, сейчас ты следователь! Фигура! – охотно пояснила она. – Мне от тебя большая польза, а без официального статуса ты превратишься в ноль без палочки и какой тогда мне от тебя толк?

– Какая ты, оказывается, корыстная! – вырвалось у Шуры с негодованием.

Мирослава тихо засмеялась, обняла его и чмокнула в макушку.

– Не приставай ко мне, – сердито проворчал он. – Я при исполнении, и мы не одни.