– О чём вы говорите? У нас нет никакого подвала!

– А где же ваш муж хранил коллекционные вина, которые он приобретал на выставках и распродажах?

– Я не понимаю…

– Да бросьте вы! – отмахнулась от неё Волгина и обратилась к Наполеонову: – Опроси прислугу, узнай, где вход в подвал.

Через несколько минут он вернулся мрачнее, чем самый мрачный ноябрьский день:

– Молчат как партизаны!

Мирослава вышла в гостиную, где находились все проживающие в доме. Она оглядела присутствующих и сказала:

– Ну что ж, нам остаётся только отыскать план дома, это займёт какое-то время, а народ пока придётся задержать. Как у тебя с камерами временного содержания? – обратилась она к следователю.

– Ну, как тебе сказать… – он почесал затылок, – разместим как-нибудь. Как говорится, в тесноте, но не в обиде.

– Я не хочу в камеру, – тихо пискнула Алика.

– Вы не имеете права! – закричала домработница.

– Да чего там, – сказал Зеленин. – Они ведь хотят раскрыть причину гибели Артура Владимировича, а не обокрасть Снежану Эдуардовну.

– Это верно, – вздохнул Вишня, – идёмте, я покажу, я несколько раз спускался туда с хозяином, он водил меня, как на экскурсию, и всё рассказывал, рассказывал. Хороший был человек, царство ему небесное.

– Предатели! – выкрикнула Дарская. – Вы все уволены! Все!

Но её уже никто не слушал, вся обслуга цепочкой потянулась за оперативниками. Правда, спуститься в подвал им никто не позволил, разрешили только двоим, взятым в понятые.

Вход в подвал скрывался за плитой, искусно выложенной камнями. Найти его можно было, либо зная, где находится вход, либо применив специальные приборы и благодаря опытным сотрудникам, умеющим с ними обращаться.

Прежде чем найти искомое, оперативникам пришлось немало полазить.

– Я уже больше на кикимору похож, – ворчал Шура, отряхиваясь от пыли и паутины.

Наконец один из оперативников закричал:

– Александр Романович! Кажется, есть!