Она прижалась к его губам, делая поцелуй глубже.

«О нас, – мелькнуло у нее в голове, когда по спине заскользили мужские руки. – Где только ты и я, и вечерний ветер, обдувающий кожу, и золотые огни с улицы».

То, что задумывалось как мимолетное веселье, превратилось в медленное, нежное утешение. Когда зачастил пульс, они не стали спешить, упиваясь моментом, ласками, касаниями и вкусом.

Дарби расстегнула Зейну рубашку, распахнула ее, провела ладонями по груди и прижалась губами к области сердца: доброго, великодушного и открытого, вопреки всему, что довелось пережить. А может, благодаря этому? О Зейне хотелось заботиться, залечить его старые шрамы.

Зейн привстал и, смотря ей в глаза, медленно стянул бюстгальтер, касаясь синяков губами. Ему тоже хотелось поскорее их исцелить.

Она сильная женщина, свирепая, но внутри ее живет боль. Надо доказать ей, что он всегда будет рядом: беречь, защищать и огораживать от всех бед.

А пока, в данный момент, он может подарить ей покой и радость.

Зейн обхватил ладонями ее грудь, поглаживая соски большими пальцами, отчего у Дарби закрылись бездонные глаза. Руки и губы скользили медленно и извилисто, наслаивая ощущения.

Она заерзала, постанывая, когда он снял с нее одежду и замер перед тем, как снова поцеловать. У Дарби перехватило дыхание от того, как встретились сперва их взгляды, потом губы.

Зейн заполнил ее целиком – не только тело, но и душу; даже странно, что они сумели это выдержать. Оба двигались в унисон, неспешно, извилисто, отдавая и беря в равной мере, в то время как свет искрился, а в воздухе разливались сладкие терпкие ароматы.

Крепко держась друг за друга и не отрывая взглядов, они одновременно достигли пика.

От слез защипало глаза. Дарби не знала, что можно сказать, поэтому просто уложила голову Зейну на плечо, собираясь с мыслями. Она пыталась придумать какую-нибудь легкую веселую реплику, но на ум ничего не шло. Дарби просто лежала, чувствуя, как мужские руки неторопливо гладят ее по спине.

– Теперь все по-другому, – тихо сказал Зейн. – Совсем иначе. – Она не ответила, и он провел пальцами по символу бесконечности на шее, гадая, что происходит у нее в голове. – Тебя это пугает?

– Возможно. Чуть-чуть. Немного. Потому что такое уже было раньше и закончилось не очень хорошо.

Зейн отодвинулся, и Дарби заметила, как полыхнули у него глаза. В голосе прозвучала злость:

– В самом деле? Я не Трент!

– Зейн, ты совсем на него не похож. Можно сказать, полная противоположность. И это, как ни странно, меня пугает. – Чтобы успокоить их обоих, она потерлась щекой о его плечо. – Как я могла думать, что люблю Трента, выйти за него замуж – а теперь то же самое испытывать к тебе? Очень странно…