Шли годы, о том, как сложилась судьба переселенцев, никто не слышал. Наконец в двадцать седьмом мать Израиля получила письмо от тети Муси из Нью-Йорка. Она писала, что устроились они хорошо, что дядюшка благодаря помощи старых друзей завел свое дело, появились деньги, младшие дети выучились… Вскоре связь оборвалась. Потом стали доходить слухи, что семейство переехало в Вашингтон, что Лейба ушел на покой, передав все дела Алику.

Примерно в то же время Израиль Плакс узнал истинную причину скоропалительного отъезда семейства в Америку. Накануне революции партия большевиков нуждалась в деньгах, а Лейба умел их зарабатывать. Оказывается, он был членом РСДРП с 1899 года. Товарищи по партии и посоветовали ему переехать в Нью-Йорк. Предприимчивый еврей, в Америке он быстро встал на ноги, к тому же ему действительно помогли. Часть заработанных средств он передавал в кассу большевиков, а затем и в кассу коминтерновцев. Настоящую цену его работы знали лишь Поскрёбышев, Пятницкий и спецкурьеры ИККИ.

Теперь, когда до встречи с родственниками оставались считаные часы, Плакс невольно подгонял время. Ему казалось, что поезд ползет как черепаха. Чтобы понапрасну не терзать себя, он взялся за газеты. Все первые полосы были посвящены войне. Фашисты, не считаясь с колоссальными потерями, упорно наступали на Москву. Передовые части были на расстоянии прямого артиллерийского выстрела от окраинных домов. Много материалов было посвящено событиям в Тихоокеанском регионе. Собственно, там пока еще не было никаких событий, но тон коротких статей был пропитан тревогой. Беспокойно было и на советском Дальнем Востоке.

О прибытии в Вашингтон известил гудок паровоза. С трудом сдерживая волнение, Плакс подхватил чемодан и сошел на перрон. Народу было немного, и ему без труда удалось отыскать ту самую кассу, где была назначена встреча.

Он оглянулся. У колонны стоял крупный мужчина в элегантном костюме. Густые черные волосы, большой, с горбинкой нос, темные, как маслины, глаза… Они определенно где-то виделись.

– Алик? – непроизвольно вырвалось у него.

– Изя?! – радостно воскликнул мужчина.

Друзья бросились друг к другу в объятия. Потом, уже в машине, Алик, мешая русские и английские слова, с жадным интересом стал расспрашивать о жизни в России и, конечно, о родной Одессе. Плакс охотно отвечал на его вопросы, но старался не упоминать о мрачных периодах своей жизни. За разговором они не заметили, как приехали на место.

Многочисленное семейство дядюшки Лейбы жило в Джорджтауне, одном из самых уютных районов Вашингтона, в большом, отгороженном от внешнего мира чугунной решеткой доме. Плакс искренне порадовался за них – здесь все свидетельствовало о достатке.