Для подпольщиков главное преимущество было в том, что рюмочная находилась в двух шагах от дома Свидерского.

Таксист знал свое дело. Со свистом подрезая повороты, он всякий раз притормаживал, когда навстречу мчались полицейские машины и грузовики с солдатами. Власти предпринимали все возможное, чтобы не дать боевикам вырваться из кольца. Дмитрий молил Бога, в которого не верил, чтобы машину не остановил патруль, но таксист повода не давал.

Наконец впереди показался бронзовый Асклепий. Можно было перевести дух. Дмитрий вместе с Павлом сошел у рюмочной, а Николай поехал к Дервишу, чтобы разузнать обстановку.

Слухи о перестрелке разнеслись по Харбину со скоростью лесного пожара. Знали о ней и Свидерские. Они и без того сидели как на иголках, а теперь и вовсе не находили себе места. Когда в дверях зазвенел колокольчик, аптекарь, несмотря на свой возраст, первым оказался у двери. Вслед за ним по лестнице скатилась Аннушка. Увидев раненого Павла, она побледнела.

– Аня, бинты и воду! Павла в кабинет! – распорядился Свидерский.

Девушка бросилась за бинтами. Дмитрий, подхватив под мышки обессилившего Павла, потащил его наверх. В кабинете они со Свидерским уложили Павла на кушетку. Подоспевшая Аннушка помогла отцу обработать рану.

После перевязки Павел почувствовал себя лучше, он даже сделал попытку приподняться.

– Лежи, лежи, герой! Еще успеешь набегаться! Сейчас примешь успокоительное и заснешь как убитый, – повеселел Свидерский.

Поискав в шкафу, Аннушка нашла аптечный бутылек с желтоватой жидкостью и отлила в мензурку.

– Мало! Это только воробью горло промочить, – заворчал аптекарь.

– Пап, да я еще налью, – пообещала девушка.

Павел невольно поморщился, почувствовав запах багульника и валерьяны.

– Пей, пей! Только здоровее станешь, – подмигнул ему Свидерский.

На вкус снадобье оказалось вполне сносным. Сухость в горле прошла, и через несколько минут по телу разлилась приятная истома. Глаза начали слипаться, голоса доносились как сквозь вату. Последнее, что он запомнил, – склонившееся над ним лицо Аннушки.

– Кажется, уснул, – сказала она и бережно поправила подушку.

– Проспит до утра как убитый, – заверил Свидерский.

– Тогда мне пора, – заторопился Дмитрий. – Надо узнать, что с ребятами.

– Будь осторожен! – предупредила девушка.

– За Павла не волнуйся, мы присмотрим, – сказал аптекарь, провожая Дмитрия к черному ходу.