Но Павел уже ничего не слышал. В дверях появился Люшков, и рука сама опустилась в карман плаща, где лежал пистолет. Холод металла придал уверенности. Как пловец перед прыжком в воду, Павел глубоко вдохнул и повернул ручку дверцы.

– Все будет нормально, Паша, – подбодрил его Дмитрий.

– Да. Я пошел, ребята. – Дрогнувший голос выдал волнение.

– Удачи! – прошептал Николай и незаметно от Дмитрия перекрестил товарища.

Павел вышел из машины. Он забыл про опасность, ему хотелось одного – поскорее спустить курок. Строительные леса скрыли Люшкова, и ему пришлось сойти на мостовую. Боковым зрением Павел наблюдал за тем, что происходит вокруг. Однако пока ничего необычного на улице не было, и это придавало уверенности. До Люшкова оставалось чуть больше тридцати метров, тот, ничего не подозревая, беззаботно болтал с брюнеткой.

* * *

– Долговязый? Он? – воскликнул Соколов и приник к оконному стеклу.

– Каланча пожарная, кучерявый, слегка припадает на левую ногу, – перечислял вслух приметы Клещев.

– Ну, шеф! Ну, дает! – Соколов поразился прозорливости Дулепова. – Сразу угадал, кто пойдет!

– А ты как хотел, Савелий?

– Чего ждем, Мефодич? Пора! – рвался в дело Соколов.

– Погоди, не гони лошадей!

– Но Люшкова же кокнут!

– Туда ему и дорога.

– Что?

– Приказ шефа! Ждать до последнего, пока все большевистское отродье из нор не вылезет. Прихлопнем всех скопом! – пояснил Клещев, провожая взглядом Долговязого.

* * *

«Пора!» – нашептывал Павлу внутренний голос.

«Смотри не промахнись, подойди поближе!» – сдерживал он сам себя.

Он уже отчетливо видел лицо Люшкова – отечное, с набрякшими мешками под глазами. Перебежчик продолжал что-то оживленно говорить, брюнетка отвечала грудным заливистым смехом. Неспешным шагом они приближались к машине. Поравнявшись с ней, Люшков пропустил спутницу вперед, и водитель предупредительно распахнул дверцу.