Всего двое суток – каких-то сорок восемь часов – будут разделять два этих события: трагедию, разыгравшуюся в Пёрл-Харборе, и победоносный натиск русских, заставивший немецкое командование подписать приказ о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. Прояви император Хирохито дальновидность, и события могли бы развиваться совсем по-другому. Но ни он, ни премьер Тодзио не сумели остановить уже занесенный для удара меч. Восьмого декабря 1941 года США и Великобритания объявят войну Японии, и в итоге она проиграет войну…

А пока военно-морская эскадра вице-адмирала Нагумо только собиралась выйти к Гавайским островам. До рокового часа оставалось мало времени, и каждая из сторон торопилась сделать свои ходы. Шифровка из Центра не была блажью Павла Фитина, она была продиктована высшими государственными интересами. Плакс не мог, да и не должен был этого знать, но профессиональный опыт подсказывал ему, что эта неделя Москве необходима как воздух, что там рассчитывают на него.

Немного поостыв, он сосредоточился на предстоящей встрече с Саном, пытаясь выстроить логическую цепочку доказательств, которая смогла бы убедить не столько его, сколько Гопкинса (а значит, и президента Рузвельта) не поддаться на отвлекающие маневры Номуры и Курусу и в последний момент не вернуться за стол переговоров.

Когда ему показалось, что нужные аргументы наконец найдены, он немедленно позвонил Сану. Тот, отложив все дела, согласился срочно приехать. Сошлись на том, что более подходящего места, чем дом старого Лейбы, им не найти.

Повесив трубку, Плакс стал собираться на встречу. Погода выдалась ненастная, после вчерашнего дождя ударил мороз, и дороги покрылись коркой льда. Путь в Джорджтаун был неблизкий – предстояло ехать через весь город, – и он заранее вызвал такси, но, несмотря на это, приехал с опозданием. Однако ненастье задержало и Сана. В гостиной Плакса встретил сам Лейба.

Старик держался бодро и пребывал в хорошем настроении. О его недавнем приступе радикулита напоминала лишь дубленая овчинная безрукавка. Они поднялись в библиотеку. Здесь, как всегда, было уютно. Мягкий, рассеянный свет, тихое потрескивание поленьев в камине и едва уловимый запах сосны настраивали на благодушный лад. Вошедший вслед за ними слуга поставил на столик поднос с ароматно дымящимся кофейником. Лейба неторопливо разлил кофе по чашкам, себе он добавил немного сливок.

Плакс сосредоточенно помешивал кофе мельхиоровой ложечкой, не зная, с чего начать разговор.

– Что, мой мальчик, не все ладится? – нарушил затянувшееся молчание старик.