В библиотеку вошел мрачный Алик.

– Вы слышали последние сводки? – спросил он. – Немцы говорят о критическом положении Красной армии. Геббельс грозился уже в ближайшие дни провести парад на Красной площади. Это какой-то кошмар!

Лейба встал, покрутил настройки мощного «телефункена» и поймал Москву. Новости действительно были неутешительные. Голос Левитана сухо перечислял названия населенных пунктов, оставленных отступающими частями Красной армии. Противник наносил удары в направлениях Клин – Рогачёво и Тула – Кашира. В конце ноября пали Клин, Солнечногорск и Истра. И все же в двадцати семи километрах от Москвы, в районе Красной Поляны, наступление было остановлено. Плакс ловил каждое слово, а Алик тем временем расстелил на столе карту Советского Союза, испещренную красными и синими линиями фронтов, и стал делать пометки.

– Боже мой, в Ясной Поляне хозяйничали фашисты… – грустно сказал старик.

Внезапно Плакс вспомнил, как его везли с аэродрома на Лубянку, как машина попала под бомбежку, как стонал раненый майор, по сути, спасший ему жизнь… Это и есть то самое – личное, все-таки прав старик… И он сделает все, что требует от него Фитин, какими бы нереальными ни казались сроки.

Алик прочертил еще одну линию на карте, и под нажимом его руки грифель сломался.

– Брось ты это занятие, сын, – остановил его Лейба. – Они так сжали пружину, что скоро она должна ударить по ним самим!

– Папа! Какая пружина?! – с болью в голосе воскликнул Алик. – Геббельс утверждает, что его генералы видят в бинокли Кремль!

– Да, бинокли у немцев хорошие.

– Скажи, Израиль, сколько отсюда до Москвы? – Палец Алика ткнул в острие синей стрелы, нацелившейся на столицу.

– Километров двадцать – двадцать пять, – обронил тот.

– Но ведь их еще надо пройти, – заметил Лейба и напомнил: – Друзья мои, бывало и хуже! Поляки в Кремле сидели, а кончили чем? У Наполеона таки тоже были большие планы…

– Папа, но тогда было совсем другое время, да и война была совершенно другой!

– Ты плохо знаешь историю, сынок. И тогда была зима – и сейчас зима! Но это не главное. Люди у нас остались те же!

Конец тяжелому для всех разговору положило появление Сана. Он энергично поздоровался и задержал тревожный взгляд на Плаксе. Тот заставил себя улыбнуться. Ему не хотелось выдавать горькие чувства, наполнявшие душу.

– Гололедица просто ужасная, – сказал Сан. – Прошу прощения за опоздание.

– Да, погода дрянь, но вы, наверное, проголодались с дороги? – радушно улыбаясь, спросил хозяин дома.

– Признаюсь честно – проголодался. Тем более, знаю – от вас просто так не уйдешь, – засмеялся Сан.