– Но переговоры, которые ведут с вами Номура и Курусу, это фикция, ширма. Неужели не понятно?

– Ширма? Не думаю. Пять дней назад Хэллу были переданы новые предложения, в них есть основа для компромисса. Япония готова вывести свои войска из Индокитая, прекратить военную экспансию в южной части Тихого океана, а взамен просит разморозить японские активы в США и возобновить поставки нефти.

– Я еще раз повторяю: надежда на успех переговоров – это ваша глубочайшая ошибка! Вы выдаете желаемое за действительное! С японцами невозможно договориться, – продолжал убеждать Плакс. – Попробуйте взглянуть на себя глазами Гитлера и Хирохито, и сразу все станет понятно. Неужели вам мало уроков Европы? Сколько же можно находиться в плену иллюзий?

– И опять ты не прав, Израиль. Мы знаем, с кем имеем дело, и трезво оцениваем ситуацию. Хирохито и Тодзио – очень хитрые люди, но, полагаю, не безумцы, чтобы вести войну на два фронта: и против нас, и против России. Надеюсь, у них хватит ума, чтобы сделать выводы из ошибок Гитлера. Да, угрозы имеются, но наш президент расценивает их как грубый шантаж, рассчитанный на то, чтобы выторговать для себя побольше из того, что уже захвачено за последний год.

Стойкое убеждение Сана в том, что Япония не пойдет на развязывание войны против США, сводило на нет все аргументы Плакса. Он лихорадочно подыскивал новые, чтобы поколебать уверенность своего собеседника в мирном исходе переговоров.

Но уверенность Сана зиждилась не на пустом месте. Он не сбрасывал со счетов угрозу, исходившую от Японии, но острый ум аналитика все же подвергал сомнению вероятность полномасштабной войны. С теми ограниченными ресурсами, какими располагала императорская армия, без доступа к нефти в Бирме, Таиланде и на Борнео воевать против Америки было равносильно самоубийству. Без топлива военная машина Японии была обречена. Подобной точки зрения придерживались как Гарри Гопкинс, так и сам Рузвельт.

Нефть – это единственное, что сейчас нужно Японии. Подтверждал это и премьер Великобритании Уинстон Черчилль. В своем конфиденциальном послании к руководству США он расценивал концентрацию японских войск на южном направлении как подготовку к захвату южных нефтепромыслов.

Была и еще одна деталь. С помощью «Энигмы» британская разведка внимательно следила за ходом переговоров в Берлине. Потеряв всякое терпение, Иоахим Риббентроп буквально выкручивал руки японскому послу Хироси Сейме, пытаясь добиться согласия на то, чтобы премьер Тодзио наконец-то исполнил свое обещание и ударил русским в тыл. Тот, уже зная о сверхсекретном решении Тайного совета, отложившего до весны сорок второго наступление Квантунской армии на северо-запад и определившего своей ближайшей стратегической целью завоевание господства на Тихом океане, вынужден был вертеться ужом, чтобы потянуть время. Но Берлину надоело слушать его «завтраки», и в очередной шифрованной радиограмме, направленной в Токио, разъяренный Риббентроп потребовал от своего посла Отта добиться от Тодзио указания точного срока выступления против СССР.