Загасив костры, отряд отправился на базу, и до нее пришлось добираться всю ночь. Здесь их ждали хорошо протопленная банька и сытный завтрак, после которого все разошлись отдыхать по землянкам. Тепло, исходившее от раскаленной «буржуйки», быстро вогнало Израиля в сон.

С этого дня для него началась напряженная партизанская жизнь, в которой были ночные выходы в Клинцы и другие населенные пункты, где под носом у немцев и полицаев приходилось налаживать подпольную сеть. Затем последовали дерзкие подрывы военных объектов и «железки». Опасность не страшила Израиля, по крайней мере, здесь все было ясно, кто враг, а кто друг.

…Подошел к концу очередной день разведвыхода, и с наступлением сумерек он с тремя партизанами в который уже раз отправился в Клинцы. Там ждал связник от местных подпольщиков. Прихваченный легким морозцем снег весело поскрипывал под лыжами, через три часа они уже вышли к окраинам. В свете полной луны дома, укрытые пышными снежными шапками, походили на гномов. Из подслеповатых окошек сквозь щели в ставнях пробивался слабый свет. Встреча была назначена в четвертом по счету доме от школы. Выждав минут десять и не заметив ничего подозрительного, Плакс с одним партизаном подобрались к сараю на заднем дворе, двое других остались караулить у околицы. Во дворе было тихо. На ветру тихо потрескивала заледеневшая мешковина, вывешенная на шесте, в углу дома тускло отсвечивал надраенный песком таз. С помощью этих нехитрых предметов хозяин дома давал знать: все спокойно, явка не раскрыта.

– Костя, прикрой! – распорядился Плакс, поднялся на крыльцо, приник ухом к двери и стал прислушиваться к тому, что происходило в доме.

Потом нагнулся к окну и условным стуком постучал в ставню. В доме произошло движение, в сенцах послышались шаги, затем звякнул запор, и дверь приоткрылась.

Плакс шагнул вперед и тут же упал, сраженный тяжелым ударом по голове. Теряя сознание, он пытался вырваться из западни, но на него тяжело навалились и припечатали к полу. Тишину ночи вспороли автоматные очереди, несколько пистолетных выстрелов, один за другим грохнули разрывы двух гранат…

В то утро в отряд вернулся только один партизан. Седой четко и скупо сообщил в Москву об очередных потерях. Поступивший в тот же день ответ озадачил его. Центр незамедлительно требовал любой ценой, не считаясь с потерями, отбить у немцев живого или мертвого Дедова и отправить на Большую землю. Выбора не было – пришлось бросить все силы на эту операцию. Приказ удалось выполнить лишь со второй попытки. Они не успели – на базу было доставлено тело разведчика со следами пыток. На следующие сутки оно было отправлено в Москву…