Маккендлесс некоторое время наблюдал за окрестностями, удостоверяясь, что их с Демпстером никто не видит, потом приготовился ступить на подъездную дорогу, но две крепкие руки вдруг резко дернули его назад, за поросшие вереском и дроком развалины. Он сердито обернулся, но увидел, что Демпстер прижал палец к губам, требуя от него не шуметь, а затем указал на столбы, оставшиеся от ворот. Только после этого Маккендлесс заметил темный силуэт поодаль от них: человек, вероятно дозорный, стоял и смотрел на подъездную дорогу, слившись с тенями, едва различимый – лишь ночное зрение Демпстера могло его распознать. Маккендлесс кивнул напарнику, который жестами предложил идти через низкий запущенный подлесок и так же, жестами, объяснил, что пойдет первым.

Они шли к дому медленно, папоротники и утесники скрывали их от взглядов, но грозили выдать хрустом и треском при каждом шаге, так что продвигаться вперед приходилось осторожно. Маккендлесс то и дело оборачивался удостовериться, что Демпстер не отстал. Казалось, минула целая вечность, прежде чем они отошли от разрушенной сторожки и дозорного достаточно далеко, чтобы можно было выйти на открытое пространство.

– Надо поторопиться, – шепнул Маккендлесс, – капитан Хайд, наверное, уже рядом с особняком.

Наконец они добрались до конной тропы, которая огибала «Круннах» сзади. Дом выделялся на фоне ночного неба черным силуэтом, ни в одном окне не горел свет.

– Туда! – указал Демпстер на длинные низкие постройки чуть поодаль от особняка – это были конюшни, их цель.

Маккендлесс уже ступил на конную тропу, когда что-то привлекло внимание Демпстера. Шепнув: «Кто-то идет», он лихорадочно замахал руками Маккендлессу, чтобы тот поскорее пересек тропу и укрылся в канаве на другой стороне, а сам отступил обратно в заросли.

Маккендлесс метнулся на противоположную сторону и залег в канаву, сжимая полицейскую дубинку, готовый напасть на того, кто к ним приближался. И услышал грохот кареты, мчавшейся на полной скорости. Распластавшись в густой, высокой, клочковатой траве, он приподнял голову и увидел упряжку, которую ночь превратила в геометрический рисунок из теней. Карета пронеслась мимо. Правил лошадьми маленький человечек в плаще с поднятым воротником и в низко надвинутой шляпе – Маккендлесс не рассмотрел его лица в темноте, но подумал, что это, вероятно, был тот самый диковинный слуга, которого описывали Хайд и Поллок. Карета, сделав крутой поворот, скрылась из виду за конюшнями.

Маккендлесс еще некоторое время прислушивался – не зазвучат ли шаги, но все было тихо.