Пятна света и тени заплясали по углам крыши, на треугольных стенах фронтонов, на полу. Даже после всего, что они уже увидели в этом здании, трое мужчин были не готовы к тому, что открылось их взорам на чердаке. Все поверхности здесь тоже были покрыты узорами, повсюду вихрились трискелионы, но здесь доминировал другой повторяющийся рисунок: полицейские оказались в перекрестье взглядов сотен глаз с черными спиралями вместо радужек и с кроваво-красными белками. На стене дальнего фронтона огромная фигура была намалевана черной краской, которую художник, судя по всему, зачерпывал руками, а не кистью. Почти все лицо у этого исполина занимал единственный красный глаз.

Но главное внимание полицейских притянул к себе, словно магнит, предмет в центре этого помещения. Они стали приближаться медленным, осторожным шагом, поначалу озадаченно разглядывая нечто небольшое – не крупнее человеческого кулака – и бесформенное, лежащее на старой, покрытой пылью высокой подставке для цветочного горшка. По мере приближения все трое рассмотрели, что предмет черно-багровый и как будто живой – его поверхность пульсировала неутихающей зыбью, словно на нем шевелилась странная клочковатая шерсть.

Поллок первым оказался ближе всех. Он сунул револьвер в карман и по примеру Томсона с Маккослендом прижал к носу платок. Предмет на подставке, определенно, и был источником вони. А когда Поллок протянул к нему свободную руку, черная шевелящаяся поверхность вдруг превратилась в облако из мух, которые до этого густо роились на куске гниющего мяса.

Поллок узнал очертания человеческого сердца.

Констебля из Лейта вырвало, но Поллок не обратил внимания на звуки за спиной. Он знал, что перед ними вырезанное сердце человека, повешенного над рекой, – частного сыщика Фаркарсона. На несколько мгновений полицейские безмолвно застыли под взором сотни кроваво-красных глаз и размалеванного одноглазого монстра. Затем Поллок бросил через плечо Маккосленду, который еще не до конца оправился:

– Идите скорее, позовите своих коллег.

Поллок смотрел на гниющее сердце, облепленное мухами, и слышал за спиной быстрые шаги констебля из Лейта вниз по ступенькам. Потом со стуком открылась входная дверь и раздался отчаянный сигнал полицейского свистка. Молодой сыщик направился к Томсону – тот стоял поодаль, таращась на мешанину из лихорадочных мазков, штрихов, пятен, которые складывались в безумные узоры на стенах, и, наверное, пытался примириться с тем фактом, что за все годы службы ничего подобного ему видеть не доводилось.

Пока Поллок шел по чердаку, одна половица качнулась у него под ногой. Он присел и, прощупав пальцами края рассохшихся досок, отыскал ту, которая была плохо закреплена. Достал перочинный ножик, просунул лезвие в щель и нажал – приподнялся целый квадрат из половиц.