– Несите сюда свечу, – велел он Томсону, и тот молча выполнил указание, по-видимому, решив больше не напоминать, кто тут самый старший по возрасту.

Свою свечу Поллок поставил рядом с открывшейся в полу дырой. В тайнике лежали три свертка, и молодой человек достал сначала самый большой. Это оказалась кожаная сумка-скрутка с двумя застежками на ремешках. Он раскатал сумку на полу. В свете свечей заблестели лезвия двух клинков. Поллок и Томсон переглянулись.

– Похоже, вы нашли орудия убийства, – сказал последний.

– Боюсь, что как раз орудия убийства здесь нет, – покачал головой Поллок. – Смотрите – вот пустое гнездо для третьего кинжала.

Он знал, что это такое. Короткий клинок – шотландский скин-ду, «черный нож». Его сосед той же формы, но с длинным лезвием – боевой дирк. У обоих кинжалов рукояти были из оленьего рога или из кости с резным кельтским орнаментом и плоскими круглыми навершиями, похожими на щит. Оружие горцев.

Оставив раскатанную сумку с кинжалами на полу, он достал из тайника три блокнота в черных кожаных переплетах, перевязанные красной лентой. Такие же были в квартире убитого частного сыщика Фаркарсона. В третьем свертке, тоже перевязанном красной лентой, была стопка листов бумаги – Поллок положил ее на пол, развязал ленту, поднес первый лист поближе к зыбкому пламени свечи. Вся страница была исписана синими чернилами, мелким, убористым, аккуратным почерком. Поллок принялся читать, пытаясь разобраться, что у него в руках. Страницы казались разрозненными, как будто не хватало целых фрагментов текста, и пестрели специальными терминами. Медицинскими.

Когда до Иэна Поллока дошло, что он читает, у него заломило затылок.

– Боже мой… – пробормотал он – скорее себе под нос, нежели обращаясь к Томсону. – Это же пропавшие страницы из дневника доктора Портеуса…

– Того самого, кому глаза вырезали? – спросил Томсон.

Поллок кивнул, продолжая читать, и брови у него сами собой сходились на переносице от напряжения, пока он пытался разобраться в записях психиатра. Он чувствовал себя вором, тайным соглядатаем, узнавая все больше о том, что доктор Портеус поверял своему дневнику о болезни капитана Хайда.

Когда Маккосленд взбежал на чердак по скрипучим деревянным ступенькам с толпой констеблей, молодой сыщик добрался до шестой страницы, и его осенило. Он резко вскочил, выронив стопку листов:

– Господи… Боже мой, нет…

– Что? – спросил Томсон. – В чем дело?

Поллок развернулся к нему:

– Надо спешить! Немедленно едем в «Круннах»!

Поллок бросился было к лестнице, но Томсон схватил его за рукав: