Небратских нахмурился. Молнии трещали в его голове. Общался с Викой, рыдал. Вот кто её адресат? А он-то с ним вчера делился планами, сидел за одним столом! Ну что же! Это судьба. «Увлёкся нашими идеями…» Хм…

– Да. И Веронику Трезубцеву тоже. – Неприятное воспоминание о её журналистском провале на секунду сбило с толку, но она совладала с собой. Скоро она найдёт время и поговорит с Соней. Пусть та даст ей советы. Она не посмеет так просто отделаться. Мать воспитала в Майе настойчивость, всегда наставляя: всё доделывай до конца, как бы сложно это ни было.

– А как он отнёсся к тому, что в среду его примут в круг?

– Рад, конечно. Ждёт с нетерпением среды.

– Ты ему веришь?

– Да. Мы выросли вместе.

«Ждёт и ликует. Пусть ждёт». Виктор допил пиво. Майя резко перестала его интересовать.

Один пистолет он оставил себе. Он у него в квартире. Ждёт.

Яснов. Театральчик. Ха-Ха-Ха. Сука… И она, и он суки. На него она тоже доносила бы? Уже не проверишь.

Как всё просто.

* * *

Лиля, когда Шульман переслал ей адрес Николая Петровича Марченко, с трудом сдержалась. Заметив это имя в протоколах допросов, ничего не заподозрила – мало ли Марченко на свете; когда отец Ивана произнёс его, что-то затревожилось внутри, а уж как увидела название улицы и дом – всё сошлось. Это, конечно же, он, тот человек, что ещё совсем недавно мог стать её тестем, который к ней изумительно относился и, как ей казалось, не будь она невестой его сына, сам бы за ней приударил с удовольствием. Он пребывал в прекрасной форме для своих лет.

И вот теперь ей предстоит обсудить с ним события почти сорокалетней давности, выяснить, почему он поменял свои показания. Как он её встретит? Что ему рассказал его младший сын Артур об их разрыве? Что-то подсказывало ей, что он не на её стороне, несмотря на человеческую симпатию, что между ними установилась.

С Артуром, в которого она не то чтобы была влюблена, но видела в нём того, с кем легко, без насилия над собой способна провести всю жизнь, у них всё кончилось до омерзения банально. Она не смогла побороть в себе соблазн изучить оставленный им без присмотра телефон, а он поленился стереть несколько эсэмэсок. Прочитав их и обнаружив, в каком тоне он обсуждает её с дружками, она опешила. Случись у него другая баба, она бы перенесла это легче, хоть и не простила бы. Но тут такое скотство! Хвастаться в переписке подробностями их интима, называя её «неумёхой» и «фригидной тёлкой», которую только он способен разжечь, – это уж слишком! А ведь не найди она эту эсэмэску, они бы наверняка поженились и встречались с этими самыми друзьями, которые так осведомлены о её личной жизни. Тьфу!